Книга Пароль: «Индиго», страница 102 – Ольга Головачева, Михаил Головачев

Тот отчего-то не стоял как вкопанный. Напротив, даже не побоялся снять с пояса разделочный нож. Пока что все выглядело крайне скверно. Я чувствовал себя приманкой, ожидающей своей участи по воле рыбака.

Лекарь легонько стукнул по кромке ножа деревяшкой. Потом снова, затем еще раз.

Я не сразу догадался, к чему весь этот концерт, пока не разобрал в ритмичном звоне партию из классического балета. Щупальца расслабились и постепенно отползали обратно к воде. На финальной ноте наш ночной слушатель с шумом скрылся в темной жиже болота. Чувствуя, как дрожит от адреналина спина, я рухнул на мокрую траву.

— Он только классику предпочитает, или слабать метал тоже можно? – Лицо скривила нервная улыбка.

— Неважно. Главное, чтобы был размер три четверти. Его успокаивают именно вибрации в определенном ритме, а не сам звук, – спокойно ответил Хирург, будто бы сейчас не происходило вообще ничего.

— И никто, кроме вас, до этого не додумался? Мало ли в Зоне сталкеров с музыкальным слухом.

— Не многие думали о таком развитии событий. Понимаешь, какое дело… Многие из тех, кто сюда приходит для каких-то личных целей, даже не задумываются о возможности достичь их мирно. Даже не впускают в голову мысль, что не все решается силой оружия, – вздохнул Хирург, собираясь в обратный путь. – А Зона… она все видит.

— Позвольте не согласиться. – Я поежился. – Пока я одному вальс играю, другому оперу пою, меня совершенно спокойно загрызут третьи. Под Бетховена, разумеется. Или?..

— Или, – согласился медик. – Неприятные исключения, конечно, случаются. Но их могло бы быть куда меньше.

Темнота стала чуть менее густой и приобрела синеватые оттенки. Над Зоной занимался рассвет. Колено и плечо нещадно ныли, то ли продрогнув в ночной прохладе, то ли от неожиданного выброса гормонов. Заметив появившуюся хромоту, Хирург сбавил темп.

Первые солнечные лучики застенчиво пробивались сквозь тяжелые тучи, рисуя блики на воде. Волчица все еще посапывала в конуре. К моей радости, очередь из ранних пациентов у крыльца отсутствовала.

Озноб никуда не делся даже в теплой гостиной Хирурга. Окинув меня критическим взглядом, доктор выделил мне тяжелое ватное одеяло и кружку чая, пахнущую степным разнотравьем.

Вскоре я погрузился в сон. Сегодня меня вновь манила к себе сапфировая бездна, в которой я наконец услышал голос Лены. Она обещала мне, что совсем скоро мы будем вместе. Как я этого ждал…

Утро разочаровало несбывшимися пророчествами. Еще и колено опухло и едва разгибалось. Похоже, стоило относиться к себе бережнее. Хотя куда уж. Я не рвался идти вперед вместо моего компаньона и прилагал куда меньше усилий, чем следовало. Но он и не просил…

Хирург отнесся к моему ранению по-отечески мягко. И даже оказался категорически против каких-либо телодвижений по хозяйству.

И все же мне не удалось провести время в бездействии или в изучении медицинской литературы. В районе полудня в избушку нагрянула целая ватага наемников. Лекарь помнил о моем незавидном статусе и крайне хрупкой лжи о якобы ликвидации. Слишком распространенный прием, которым пользуются все кому не лень. А оттого прежде, чем впустить гостей, Хирург снабдил меня марлевой повязкой на пол-лица и откомандировал в палату.

Разговоры едва долетали до моего укрытия, но, к счастью, в них не обнаружилось ничего, касающегося кого-либо из потенциальных жертв Организации. Выяснилось, что охотники за головами всего лишь доставили Хирургу новый аппарат ультразвуковой диагностики, переправленный через границу максимально заковыристыми путями.