Книга Две консервы не желают нормально сдохнуть, страница 66 – Максим Бугаёв

Разложив всё по полочкам, я добавил чуть холоднее:

— Нормальные люди для начала вообще-то представляются. Перевожу на доступный тебе язык: перед началом разговора они называют своё имя, ожидая услышать в ответ имя собеседника. Это первая ступень на пути к элементарному взаимоуважению, когда встречаются незнакомые люди — независимо от того, с какими намерениями они решили завязать беседу.

— Мы не к тебе пришли, стервятник, — подал голос парень, — Ты что-то перепутал. Это наша точка, товарищ-проходимец. И работают на этом СТО наши люди, которые находиться под нашей защитой.

Я даже мысленно хмыкнул. Надо же: «товарищ-проходимец» — любопытный оборот, судя по всему, местный новояз, прочно укоренившийся в их скудном лексиконе. Но куда больше зацепило другое слово — «стервятник». Любопытно, какой именно смысл они в него вкладывают? Именно его я слышал и от того дядьки, Кшиштофа, с которым некоторое время назад разговаривал в забегаловке. Надо всё же выяснить, что это за термин и какое значение он под собой несёт.

А главное — этот парень, похоже, совершенно не страдал полным отсутствием логики и вполне мог говорить аргументированно, сносно формулируя мысли. Неожиданно и даже приятно. На фоне моего первичного мнения о нём проблески интеллекта у гопника придавали ему веса. С этим парнем точно не всё потеряно.

— Тут я с тобой полностью согласен. Если бы не единственное, «но». Дело в том, что заглянул я в этот ангар не по собственной воле. Так уж случилось, как ты выразился — твои люди на этом СТО, решили, что им всё дозволено. Вот, к примеру машину решили у нас отобрать, обокрасть, ещё и с моим другом, — я кивнул в сторону стоящей в дальнем конце ангара Лидии, — как это сказать… Воплотить в жизнь свои мерзкие сексуальные фантазии. Поэтому мне и пришлось вмешаться.

— Ты о чём вообще говоришь? Стервятники — бесправный народ. Каждый житель свободного города вправе делать с ними то, что захочет, если сочтёт их законной своей добычей! — с презрением в мою сторону бросила девчонка.

Причём мне не понравилась даже не столько её интонация, с которой она это выпалила. Куда сильнее зацепило то, с каким пониманием законов этого мира она это произнесла. Словно она объясняла глупому ребёнку, как на самом деле устроена жизнь, подталкивая меня к неутешительному выводу: моральный кодекс в Омонимии изуродован до неузнаваемости, прогнив до самых фундаментальных аспектов. Из её слов получалось, что стервятники — это даже не люди вовсе, а какой-то сорный вид, с которым каждый волен делать всё, что заблагорассудится.

После этого я встал и отошёл в сторону к Лидии, тихо спросив, слышала ли она этот занимательный диалог. Девушка, повернувшись ко мне, молча кивнула, подтверждая услышанное, и по её напряжённому взгляду было очевидно: она сама в полном шоке от местных «правил» и порядков.

К моему удивлению, эти двое продолжали сидеть на месте, словно были привязаны, хоть я и отошёл от них больше чем на десять метров. Я-то ожидал, что они сейчас дадут дёру, едва представится шанс, но нет — ничего подобного. Может, это какой-то местный принцип? Или извращённые правила поведения? Какое-то подобие их собственного «кодекса чести»? Чёрт его знает, что у них тут вообще в ходу, если все остальные понятия и моральные ориентиры оказались вывернуты наизнанку.