Книга Две консервы не желают нормально сдохнуть, страница 29 – Максим Бугаёв

Старший сержант, только тяжело выдохнула, и уже было хотела что-то произнести, как вдруг раздался клаксон у ворот ангара.

* * *

Как же это унизительно было — стоять на коленях в углу ангара на шариках из подшипников! Больно, неприятно и невыносимо обидно. Особенно когда в твою сторону тыкали пальцами и посмеивались совершенно чужие люди. Это были «металлисты», как их здесь принято называть — специальное уборочное отделение. Согласно их плану, они должны были сегодня вывезти из этого ангара порядка сорока двух тонн металлолома на переплавку.

Товарищ сержант было им предложила и меня взять до кучи, но ребята отказались, сказав, что веса во мне не так уж много, к тому же они не занимаются переработкой биологического сырья. В общем, товарищ Елизавета всё же не преминула вставить пару шпилек в моё самолюбие.

* * *

Товарища Краснова отправили в заслуженный внеочередной отпуск — насколько поняла Варта, куда-то далеко и надолго. Теперь его кабинет занимал товарищ Роман Николаевич Бойко: по официальной легенде, отставной полковник запаса, изъявивший личное желание принять командование базой на себя, что Партия Порядка и Контроля незамедлительно одобрила. Приказ о временном назначении товарища Бойко Р. Н. и о его вступлении в должность был подписан и официально оглашён по базе среди личного состава в рабочем порядке.

Короче говоря, Варта уже поняла, что стараниями Колесина угодила в самую гущу событий, из которой теперь выбраться не представлялось возможным.

И вот это понимание, кто такой на самом деле Роман Николаевич, её немного смущало, если не выразиться точнее — озадачивало. Третий отдел Комитета государственной безопасности не просто так оказался на этой вшивой базе. А самое обидное было то, что теперь она могла и не мечтать ни о каком отпуске, хотя до него было рукой подать. Жаль сгоревшие баллы, которые она уже перевела за путёвку, — про компенсацию можно было и не заикаться, только себе дороже. Оставалось надеяться лишь на то, что Викторович как-то посодействует в разрешении этого вопроса.

— Ох и шельмец каков! — радостно хлопнул ладонью по столу Бойко, не отрывая глаз следя за развернувшейся голограммой записи, — Ну вы гляньте на мальчишку. Подошёл и часовой чуть ли не сам ему прыгает в руки, отправляясь на покой. Хороший парень, будет с него толк.

Лютая, сидевшая скромно в самом дальнем углу стола, в этот момент, наоборот, следила за Романом Николаевичем. Совершенно не таким она себе представляла этого человека. Когда Викторович сказал, что это его старый знакомый, Варта нарисовала в воображении своеобразный типаж восьмидесятилетнего дряблого старика с бородой, уже начавшего впадать в маразм.

И каково же было её удивление, когда она впервые увидела Бойко! Огромный, широкоплечий дядька, которому на первый взгляд можно было дать не больше пятидесяти пяти лет. Форма на нём сидела как на корове седло — точнее, просто трещала по швам. На складах базы банально не нашлось обмундирования под его габариты, а стандартный китель наглухо натянулся на бугрящийся, гипертрофированный рельеф тяжелой мускулатуры. Толстая бычья шея, совершенно лысая голова и чуть торчащие в стороны уши завершали образ. Лицо и массивные кисти рук были испещрены старыми шрамами — метками бурной службы. Впрочем, человек его уровня и положения вполне мог бы позволить себе идеальную пластику в лучших клиниках столицы, но в структурах Комитета тратить казенные ресурсы на личную косметику считалось дурным тоном, да и шрамы, судя по всему, служили для него своеобразным знаком отличия.