Книга Две консервы не желают нормально сдохнуть, страница 21 – Максим Бугаёв

Как теперь от этого груза избавиться и вправе ли он вообще вмешиваться после всего услышанного — оставалось большим вопросом.

Имею ли я право жаловаться? Думаю, что нет. Крыша над головой была, было во что одеться, и кормили три раза в день.

Единственное — мне было скучно. Товарища Лидию вот уже третий день держали в медицинском блоке. Сказали, что из-за последствий разморозки что-то в её теле пошло не так и ей потребуется еще какое-то время побыть в капсуле для полного восстановления мышечных тканей.

Надеюсь, с ней всё будет хорошо и в скором времени она поправится. В общую казарму меня по истечении трех суток наказания так и не распределили, и я продолжил жить в тринадцатом ангаре. В том своём уютном уголке, среди кучи металлолома. Не знаю почему, да я и не спрашивал. Честно сказать, мне и тут было хорошо. Не хватало только кого-то для компании. Днем я обучался. Один. В учебном классе. Не больше часа, а потом отправлялся на боевые тренажеры, осваивать программу своей специальности. Крутился я на этом симуляционном кресле часов шесть. Ничего сложного. Детская забава, стреляй себе в движущиеся мишени в виртуальном пространстве, отыскивая слабые места и бреши в бронировании разного рода техники условного противника.

В тот день, когда Лидию госпитализировали после пробежки в яблоневом саду, меня отвели на энцефалограф, после чего я получил новое распределение. Теперь я числился за отдельным экспериментальным пятым взводом в качестве стрелка-наводчика штатного четвёртого звена механизированной разведгруппы. Как объяснила товарищ старший сержант Варта Лютая, формально я был приписан к боевой ударной группе, но числился лишь как вспомогательная единица поддержки.

Что всё это значило, я так до конца и не разобрался — просто потому, что мне было не особо интересно. Главное, что я для себя уяснил: с рядовой Лидией Скворцовой мы теперь в паре. То есть у нас будет одна машина на двоих. Малый разведывательный мех, предназначение которого — выявление целей, сбор информации, а также корректировка огня союзников и позиций противника в реальном бою. Надеюсь, я всё правильно пересказал, а то мне все эти мудреные слова старшины роты Лютой давались с трудом…

Короче говоря, жил я скучно и однообразно. Ел, спал, учился… Нет, скорее, баловался как дитя малое на симуляторах. Утром и вечером — обязательная физическая разминка, чтобы жиром не заплыть: десять километров в полной боевой амуниции да всякие нормативы на штанге, брусьях и прочем спортивном инвентаре. Если повезет — полоса препятствий, а если нет — двойной завтрак или ужин в наказание. В общем, такими темпами я себе запросто гражданское брюшко смогу отрастить, если по программе не будет ничего стоящего.

И всё же мне не стоило проявлять неблагодарность за заботу Партии. Скорее всего, такие поблажки объяснялись тем, что товарищи, присматривающие за нами, испытывали искренние угрызения совести: система где-то дала сбой, и у меня получилось так надолго застрять в криогенной капсуле. С моей стороны было бы абсолютно правильно отплатить за доброту Союза. Ведь содержание криокапсулы для одного человека обошлось государству в копеечку рабочему классу. А это означает одно: трудовому народу я задолжал. Стоит отработать затраченные на мое содержание средства и усилия.