Книга Воздушная разведка. Книга первая, страница 82 – Владимир Поселягин

— Ага, — оставляя фуражку на столе, сказал тому. — Представляешь, мне дом хотели вернуть.

Оставив Фомина, прошёл к раздаче, выбирал что хочу, официантка принесёт и вернулся за стол, где подполковник спросил:

— А что не так? У вас же забрали дом.

— Да. Вот только я вернул деньги за него. Государство отобрало дом, государство мне компенсировало потерю в десятикратном размере. И теперь что, мне возвращают дом, я буду обязан вернуть, как честный человек, те сто пятьдесят тысяч, что я забрал в качестве компенсации? А там у них ничего не треснет? Пусть забирают этот дом и что хотят с ним делают.

Фомин, не мигая, с ясными признаками охренения, смотрел на меня. После чего вздохнул и уточнил:

— Компенсация в десятикратном размере?

— Меня так отец учил. Если тебя незаслуженно обидели, вернись и заслужи. Дом вообще без причин отобрали, по велению левой пятки. Решил компенсировать и сделал это. Да, если что, официально я это подтверждать не собираюсь, а слова — это только слова. В общем, к чёрту этот дом.

Фомин почти минуту смотрел на меня, я как раз закончил принимать блюда, что официантка приносила, или раздатчица, поди знай, и сказал негромко:

— Столько с тобой знаком, но ты каждый раз открываешься с новой стороны.

— Ну это да, я непредсказуемый.

— Дом твой отобрали по праву. В Москве вообще сложно приобрести дома. Как у твоего маклера получилось, вызывает вопросы. Кто под следствием, получили срок, им автоматически конфискацию оформляют. Вы ссыльные. Был бы дом где в Горьком, до такого бы не дошло. А вас отправили подальше и в превентивных целях решили конфисковать дом.

— Это можно сделать только по решению суда. А его не было. Да и всё равно уже. Да и сделано это было грубо, и явно с садистскими нотками. Так себя вели те сотрудники государственной службы, когда НКВД выселяло мою супругу и моего ребёнка. С чего вот это я прощать буду. Я на христоса похож? И вообще, я ем, не мешай.

Вздохнув, Фомин стал допивать явно остывший чай, да небольшую ватрушку жевать, звук стоял как будто в валенках по снегу идёшь. Это что за ватрушка? Из ваты? Видимо взял её, пока я у маршала торчал. Впрочем, все эти дела меня мало волновали. После обеда, а время час дня, меня в автобус, на аэродром, и дальше перебрались в часть, где остался мой самолёт и экипаж. Это у Смоленска. Кстати да, летал я в Москву на попутном транспортнике. А вот обратно везли явно на выделенном самолёте. Генералы со мной общаться явно больше не пожелали. Да, только тут от Фомина узнал, что Павел попал в плен в Вяземском котле. Я не знал, просто с октября перестали приходить письма, родители писали, а там вон арест и поселение для ссыльных. Кому как, но я уже говорил, нам с Юлей повезло. Да и девчата блокадницы нам теперь как родные. У них не осталось никого, будем и дальше заботится. Так и сказали им, и их детей будем внуками считать. Пусть на лето присылают. Так дальше и летал в разведке. А вот в сентябре, месяц прошёл после той странной встречи в Москве с командующим Василевским, произошёл очень интересный, даже занимательный случай. Мы уже возвращались с разведки, очень важные сведенья везли, нашли два скрытых аэродрома и крупный склад, хорошие цели для нашей авиации, сам скинул тонну бомб на стоянку моторизованной части. А тут смотрю что-то дальше не так. Ночное зрение включено, я амулет использовал, а тут и дальнего задействовал. Но картинка плясать начала. Отключил амулет, перешёл на аурное плетение, и сразу дальнее. С широко открытыми глазами я смотрел как в двадцати километрах от меня, чуть правее, в ту сторону летели, быстро опускался аппарат.