Книга Воздушная разведка. Книга первая, страница 79 – Владимир Поселягин

А утром, после завтрака, обнялся со всеми жителями бараков, и вот на аэродром. Топливо дали. Мотоцикл тут не нужен, прибрал, у нас на всю семью два велосипеде, дети пользуются, их хватит. Также передал жене деньги, десять тысяч, на оплату фруктов и молочки, покупку мяса, и на жизнь. Также у моей веранды восточного стиля, у северного столба ещё закопано, столько же. НЗ. Плюс у дороги на город схрон, там сотка. Мы с той до утра проговорили, я всего часа два проспал, но обсудили что дальше делать.

До конца войны пусть тут живут, это безопасно. Юля у меня по мимо того что в госпитале служит, на полставки ещё начальник санчасти аэродрома. Однако, вызывают в серьёзных случаях, обычно там её фельдшер замещает. Так вот, жилья их никто лишать не собирается, вот и будут тут жить. Но как война закончится, ждут от меня сигнала куда перебираться. А вообще мы планировали перебраться на берег Чёрного моря. Туапсе, Сочи, может Крым, потому как после того как безобразно и незаконно отобрали дом в столице, ни я ни она возвращаться туда не хотим. Тут отвлекусь. Дом я купил за пятнадцать тысяч, если услуги маклера считать, у меня его отобрали. В Ташкенте я взломал сейф сберкассы, и вернул потраченные деньги в десятикратном размере. Там было около четырёх миллионов, но я забрал сто пятьдесят тысяч. Да мне больше и не нужно, я обеспечен и уже не взламываю сберкассы, но тут дело принципа. Поэтому, когда обсуждали где приобрести новую семейную берлогу, побережье Чёрного море подошло обоим. Буду искать и подбирать, Юля жаждала большой светлый дом с множеством окон, так что задача поставлена, поищу. Ещё выбор обуславливался тем, что от Черноморского побережья ближе к её родным краям, чем от Москвы. Правда, от родных и родственников, также тишина. Там у села вообще четыре месяца линия обороны с ожесточёнными боями находилась, кто там уцелеть мог? Немцам на гражданских плевать. Наши эвакуировали кого могли, так тётка Юли и выжила, но всех спасти не успели. Вот как-то так.

А так как я не выспался, морило, то устроился на лавке и пока летели прочь, меня вырубило. Видно, что Фомин пообщаться желал, но видимо решил оставить это на потом. Кстати, заметил, что награды у меня устаревшего образца. Это он про орден «Ленина» и «Боевик». На болтах, хотя ещё в прошлом году приказано на колодки перевести. Ну тоже сказал, в нашей дыре кто таким будет заниматься? Прибудем в часть, там уже вопрос решим через наградной отдел фронта. А летели мы в Сталино, Донецк бывший, там штаб фронта располагался. В ста километрах от передовой. Дозаправка была, дальности самолёту не хватало. Впрочем, пока посещали сортир, да нас покормили, аэродром был тыловой, такой же бардак, как и у нас, мы пообщались с Фоминым. Тот узнавал, как у меня дела, узнав, что хорошо всё было, пояснил некоторые моменты.

— Насчёт тебя ещё решают, это Тюленев сразу меня направил. Я в охране тыла фронта служу, вызвали и направили за тобой. Товарищ Сталин лично дал добро, вот комфронта первым и подсуетился. А брата твоего похоже реабилитируют, скоро суд. Думаю, и родных ваших вернут обратно домой.

— Ага, и вернут отобранное, — с сарказмом ответил я. Вот насчёт дома прощать не собираюсь, тут я как раз беспределом считаю действия властей. Напомнили мне этим, как семью мою, в первой жизни, гнобили и грабили.