Книга Повелитель Стихий. Том 2, страница 64 – Ярослав Сай, Ленивая Панда

Инстинкт самосохранения победил материнский всухую.

Само гнездо впечатляло. Круглая чаша метров тридцати в поперечнике, свитая из всего, что стая сумела раздобыть на голых пиках. Жерди, обломки древков, спрессованный снег и лёд вместо раствора. Отдельным слоем в стенки вплеталась чужая снаряга — обрывки строп, лоскуты палаток, погнутая дуга от рюкзачной рамы и одинокий ботинок. Прежние гости гряды поучаствовали в строительстве, правда надо думать, без большого энтузиазма.

В снежных лунках по центру лежали яйца. Крупные, в сизую крапинку, и от каждого в сопряжение тянуло слабым сквознячком — крохи стихии ветра, запертые под скорлупой. Справочник про них высказывался с редким почтением. Деликатес, за который гурманы на Высотах выкладывают приличные деньги.

Полезно, вкусно, и что самое главное — принесет мне еще несколько кристаллов. Два десятка яиц перекочевали в мешок, который я определил Тобиасу, на место опустевшего бочонка. Надеюсь, толстяк не решит устроить себе незапланированный перекус.

— А почему опять мне? — пропыхтел ученик, нехотя принимая груз.

— Потому что ты сильный.

Аргумент Тобиасу неожиданно понравился, и вниз он шагал уже с гордо поднятым подбородком. Спуск вообще дался нам вдвое легче подъёма — воздушные подушки ученик теперь стелил себе сам, а последние склоны и вовсе съехал на пятой точке, окружённый персональной периной из сгустков ветра. Прогресс, как он есть.

У подножия наши дороги расходились. Ближнюю гору в стороне от гряды я приметил ещё сверху — ветер гулял в её седловине почти как в расщелине, разве что тоном пожиже.

— Остаёшься здесь, — я кивнул на седловину. — Немного экстракта у тебя осталось, место подходящее. Сиди и слушай ветер, продолжай тренировку. К вечеру вернусь.

— А вы куда, наставник?

— По делам.

— А если…

— Из седловины ни ногой. Кто бы мимо ни шёл, чем бы ни гремело. Сидишь и тренируешься.

Тобиас посопел и покосился сначала на пик Смерти, потом на меня. Вопросы толкались у него на языке целой очередью, но за время учёбы ученик твёрдо усвоил — у наставника случайных капризов не бывает. Так что толстяк просто молча вздохнул и полез устраиваться.

До пика Смерти я добрался за час с небольшим.

Вблизи чёрный клык оказался ещё чернее, чем издали. Голый камень, слишком крутой для снега, вспарывал белую равнину, как плавник. У его подножия стояла глухая тишина, снег лежал нетронутым до самого горизонта, словно на всём белом свете я был, судя по картинке, совершенно один.

Вот только картинка врала.

Нить воли, привычно расчертившая округу, вернулась с уловом. В сугробах по широкой дуге вокруг пика сидели полтора десятка тел. Неподвижных, укрытых снегом по самые макушки. Сидели, судя по наметённым над ними шапкам, уже давно. И ждали.

Как там говорила принцесса? 'Наши сами тебя найдут?

Нашли. И ещё задолго до того, как я сюда пришёл. Осталось только выяснить, не изменились ли планы у принцессы в отношении своего спасителя.

Всё же засаду в снегу сложно было назвать встречей с распростертыми объятиями.

Остановился, не доходя шагов десять до засады, сунул руки в карманы и принялся ждать.

Нить воли продолжала рисовать картину окрестностей. Полтора десятка тел в сугробах по широкой дуге, соседний подход к пику тоже перекрыт. Сидели ребята мастерски — снежные шапки над засадой выглядели так, словно лежали тут с прошлой недели, и ни малейшего повода для подозрений было не найти.