Книга Повелитель Стихий. Том 2, страница 37 – Ярослав Сай, Ленивая Панда

И не надо было обладать большим умом, чтобы догадаться — главный в этой комнате именно он.

— Ну что же, — Модест, перекатив леденец за другую щёку, раскрыл папку. — Начнём с простого. Назовитесь, пожалуйста.

— Реймонд. Сборщик. Проживаю у центральной площади, вместе с сестрой.

— Допустим, — Модест зашуршал листами. — Расскажите о себе. Кто вы, откуда, чем занимались раньше.

— Тут я вам плохой помощник. Всё, что было раньше, мне известно со слов сестры.

Перо Октавии остановилось.

— Со слов сестры, — повторила она без вопросительной интонации.

— Именно. До недавнего времени я, как бы это помягче, был дурачком, — цокнул языком, показывая своё сожаления.

Линия поведения была максимально легкой и простой. Свидетелей как моего прошлого, так и последующего чудесного «исцеления» имелся не один десяток. Благодаря Ариэлле моя история облетела половину форпоста. И, может, большая часть людей и не знала подробностей, но краем уха-то слышала, что какой-то сборщик случайно нашел Цветок Слёз. И выдумывать что-то новое обернулось бы мне боком.

— Затем благодаря случайности удалось найти Цветок Слёз, который и поставил точку в пустом существовании, — продолжил я свою трагичную историю. — Всё, что до этого — укрыто туманом. И не удивлюсь, что ваших бумагах о моём прошлом наверняка написано больше, чем я сам о себе знаю.

— Не особо много, — Модест почмокал леденцом, водя пальцем по строчкам. — Печальная история, господин Реймонд. И, выходит, чудесная. С хорошим концом.

— Удобная, — как бы невзначай уронила Октавия. — Спрашивать человека о прошлом, которого он «якобы» лишён, бессмысленно. Правда?

— Сочувствую вашему ведомству, — я развёл руками. — Мне тоже было бы интересно почитать про себя что-нибудь ещё.

Пока мы обменивались любезностями, Модест как бы между делом выложил на стол шкатулку с мутным кристаллом в крышке и подвинул ко мне.

— Небольшая формальность, — улыбнулся мужчина. — Положите, пожалуйста, ладонь.

Нить Воли опознала начинку раньше, чем моя рука легла на крышку. Индикатор холода, родной брат тех, что висят на воротах, только куда чувствительнее. И привязались же они к этой стихии.

Вот только артефакт под моей ладонью остался всё той же мутной стекляшкой. Шестая грань сродства делала своё дело, и чтобы заставить стихию холода дремать в сопряжении, не показывая себя на проверках, мне не пришлось использовать даже волю. Лишь чуть-чуть сосредоточится, когда дерево у озера слегка качнуло листьями.

— Вы ведь стали единённым? — Модест отодвинул шкатулку с видимым облегчением. — Информация об этих вопросах довольно расплывчатая.

— Стал. Воздух, — вновь не стал ничего скрывать я.

— Продемонстрируете? Для протокола.

Вот и главная часть спектакля. Прежде чем шевельнуть пальцами, я обвил ледяное дерево нитью Воли. Сейчас был идеальный момент для того, чтобы вывести меня на чистую воду. Ведь пока я использую одну стихию, контроль над второй ослабевал. Конечно, не в моём случае, но откуда бедные дознаватели могли об этом знать.

Тонкая струйка воздуха нырнула в жестянку и, подцепив леденец, повела его над столом по плавной дуге. А вот и кульминация.

Почти мгновенно Октавия выудила из ящика тёмный жезл с колечками рун вдоль рукояти и, глядя мне в лицо, провернула верхнее колечко. По кабинету прокатилась волна. Мягкая для обычного человека и наглая до безобразия для единённого.