Книга Повелитель Стихий. Том 2, страница 17 – Ярослав Сай, Ленивая Панда

Остальная охрана растворилась в городе. Посты на въездах в квартал, редкие обходы по периметру, а многочисленные ловцы по мою душу, судя по всему, предпочитали ночами трясти трущобы, а не мёрзнуть на пустой площади.

Площадь, впрочем, только выглядела пустой. Сигнальный контур вокруг помоста собирали профессионалы, и брешей в нём не было от слова совсем. Обычный вор протиснулся бы в него разве что в мечтах.

Но именно что обычный. Без нитей Воли. Для меня же задачка предстояла проще простого.

Подойдя к невидимой для обывателя полосе стихийной силы, направил волю прямо на нёё. Слабенький артефакт ни оказал ни малейшего сопротивления, так что спустя пару секунд я уже смог изменить контур воплощения, создавая в нём небольшую брешь.

Небольшую, но достаточную, чтобы я в неё протиснулся. Готово.

Двинулся вдоль фасадов, перетекая от тени к тени, нырнул в мёртвый сектор, куда часовые не смотрели, и быстро понесся вперед. Конечно, в любой момент охранники могли случайно на меня посмотреть, но и мне нужно было всего ничего. Пятьдесять метров… Тридцать… Пятнадцать! Две нити мгновенно сорвались вперёд.

Первая обвила горло часового у лестницы и мягко пережала сосуды. Вторая в то же мгновение занялась его напарником. Ребята даже понять ничего не успели — колени подогнулись, глаза закатились, и оба поплыли в объятия целительного сна.

Упасть я им, разумеется, не позволил.

Прозрачные змейки расползлись по обмякшим телам, превращаясь в невидимый каркас. Спина прямая, плечи расправлены, подбородок чуть опущен, ноги на ширине плеч. Со стороны парочка смотрелась образцовыми часовыми, задумавшимися о вечном. Ну, почти — правый нёс службу с лёгким креном на левый бок, но для ночного освещения сойдёт. Индикатор холода на его поясе мигал ровным дежурным светом, однако я не обращал на это ни малейшего внимания. Стихии использовать я был не намерен.

Ещё две нити оставались свободны, да и в случае непредвиденных обстоятельств горе-часовых можно и оставить валяться на земле.

Что ж, время для аудиенции.

Моё внимание сосредоточилось на черной громаде клетки, а точнее на маленькой фигурке, калачиком сгорбившейся в одной из её углов. Несмотря на то, что операция прошла без сучка без задоринки, она закопошилась, и принялась вопросительно оглядываться по сторонам.

А затем я понял, почему.

Резонанс ударил практически сразу после того, как я нейтрализовал часовых. Ледяное дерево ожило мгновенно — ветви заходили ходуном, по стволу побежали голубые всполохи, стихия холода рванула наружу с энтузиазмом заключённого, разглядевшего дыру в заборе.

Только в этот раз я был готов.

Тогда, в толпе, я давил бунт грубо, двумя нитями поверх всего сопряжения разом. С тех пор у меня было времени, чтобы найти более экономный способ.

Третья нить помчалась к самому отклику, туда, где дрожал источник вспышки. Непонятная крохотная белая точка в глубине сопряжения, которую я раньше даже не заметил. Нить обвила именно её. Всполохи потускнели, дерево возмущённо заскрипело и осело, наружу перестало утекать даже дуновение.

А в клетке тем временем разгоралось ответное светопреставление. Худая фигура выпрямилась во весь рост, воздух возле прутьев зазвенел, и в темноте вспыхнули два ярко-голубых прожектора — глаза пленницы, заливающие помост мертвенным сиянием.