Книга Повелитель Стихий. Том 2, страница 121 – Ярослав Сай, Ленивая Панда

— Красс умер шесть лет назад, — равнодушно отозвался Шимбот. — Тело досталось на редкость удачное. Его в этом городе знала каждая собака, и при этом никто не заметил подмены. Смекаешь, насколько я постарался?

Шесть лет. Боюсь даже представить, сколько людей он успел пустить под нож за это время. И каким должен быть итог его продолжительной ссылки.

Варианты я перебрал ещё на «малявке Венторов». Первый: рвануть к лестнице. Одному, может, и выгорело бы, но бросать здесь сестрицу вместе с учеником я как-то… ну, скажем так, к этим двоим я уже привык. Второй: ударить сейчас, пока хозяин упражняется в гостеприимстве. Соблазнительно. Вот только с наскока против такой ступени выигрывают разве что в сказках. Оставался третий — тянуть время и ждать ошибки. Заодно, глядишь, узнаем что-нибудь полезное.

— Одно мне любопытно, — я качнул подбородком в сторону пола, туда, где под толщей камня пряталась колонна. — Столько лет работы. Целый город на игле. Ради чего всё это?

— Любопытство, — Шимбот покатал слово на языке, смакуя. — Похвальная черта. В моём ремесле для любопытных находится особое применение.

— Красс с тобой говорил перед смертью? — я кивнул на бронзовую пластину среди щепок стола. — Голос оттуда звучал уж больно недовольный.

Шимбот выдержал паузу. Аккурат такую, чтобы стало ясно: вопрос он услышал, оценил и отвечать на него будет разве что моему надгробию.

— Скажу лишь одно, — продолжил он, и серая дымка потянулась за ним шлейфом. — Скоро о моей работе узнает вся Третья высота. Жаль, оценить ты уже… кхм. Ладно, к делу.

Хлоп!

Сухой удар ладоней, и дымка у пола пошла волнами.

— Вы задали мне уйму лишней работы, господа. Придётся навёрстывать. Материал из вас выйдет посредственный, но выбирать уже поздно.

Ах вот как. Материал, значит.

Оттолкнувшись от стены, я выдернул из-за пазухи Центуриона и швырнул пушистый комок в сторону лестницы.

— Брысь! Наверх!

Барс возмущённо мякнул ещё в полёте. Приземлившись на все четыре лапы, он серой стрелой взлетел по ступеням. Хоть у кого-то в этом подвале всё в порядке с дисциплиной.

А в следующий миг мир утонул в смерти.

Стихия хлынула отовсюду разом. Из стен, из тела Красса у разбитого стола. Мгла поднялась до сводов за какие-то мгновения, и свет лампы сгинул в ней, как монета в омуте.

Тобиас упал без единого звука. Валерия, шагнув к брату, осела рядом, и змейка на её ладони погасла. По коже обоих поползли серые бляшки, вздуваясь гнилостными наростами прямо на глазах.

Хреново. Такие отметины оставляют часы, проведённые в могильнике, а тут хватило пары вдохов.

Защиту первой грани смяло, как бумажный кораблик весенним паводком. Погребной холод продрал до костей, заставив пустить в ход нить воли по старой схеме: плотный кокон от макушки до пят. Давление ослабло, в голове прояснилось.

А теперь посчитаем.

Плотность мглы вокруг говорила сама за себя. Шестая ступень, самое меньшее. И сродство под стать, грань в районе шестой.

Арифметика вырисовывалась мерзкая. Ну да ладно, я и с худшей работал.

Начал я с проверенного.

Тройка ножей вылетела с пояса и, разойдясь по дуге, рванула к цели с разных сторон. Глифировое напыление работало исправно: там, где мгла жрала любое воплощение, клинки проходили сквозь неё, лишь слегка замедлившись.