Книга Повелитель Стихий. Том 2, страница 119 – Ярослав Сай, Ленивая Панда

Ну, ничего нового пленник мне не открыл. Это я уже выяснил и сам.

— Настолько всё плохо?

Вот только ответ мне пришел не от мужчины.

— Всё гораздо хуже, чем ты можешь себе представить.

Голос прозвучал откуда-то из глубины подвала. Был он ровный и безжизненый, а главное — совершенно незнакомый.

Оглянувшись, я увидел силуэт, чьё лицо было скрыто в тени. Тусклый свет прятал незнакомца, однако фигура была мне знакома. Я точно её где-то видел…

Советник! Тот самый невзрачный мужчина, что тенью следовал за Крассом и вызвал у меня подозрения ещё во время приёма, и оказался главным кукловодом.

Ведь так?

Силуэт шагнул из темноты под свет лампы.

Советник. Он самый. Вот только от прежнего серого человека осталась разве что одежда. На приёме взгляд соскальзывал с этой фигуры, как ложка с масла, а глаза всю дорогу изучали пол. Теперь они смотрели прямо на меня, спокойно и с вежливым, почти научным интересом. Так смотрят на жука, которого ещё предстоит приколоть булавкой к дощечке.

Даже стоял он теперь иначе. Спина распрямилась, движения налились весом. Невзрачный лакей в одно мгновение превратился в хозяина положения.

Хорош, ничего не скажешь.

Годами изображать пустое место посреди собственного города способен только человек с бездонным терпением. Про планы таких людей я предпочитал узнавать заранее, и уж точно не принимать в них непосредственное участие.

Центурион среагировал раньше всех. Барс одним прыжком махнул с пола мне на грудь, ввинтившись под куртку. Судя по тому, как быстро он там затих, дела наши шли так себе.

— Господа, — советник неспешно двинулся вдоль стены, огибая тело Красса по той же сапёрской дуге, что и Валерия до этого. — Как же вы не вовремя.

Подвал тем временем начал меняться. Подвальный смард, до этого сочившийся из стен тонкими струйками, повалил густо, словно дым из печи с забитой трубой. Стихия смерти заполняла казематы, и пламя в лампе съёжилось до размеров ногтя.

Первым сдал недавний узник. Мужчина хрипнул и сполз по стене, затихнув бесформенным кулём. Тобиас продержался дольше, но вскоре застучал зубами, обхватив себя руками и растирая плечи. Валерия стояла прямо, только змейка молний на её ладони заискрила с перебоями, а губы посинели.

Мне тоже полагалось страдать.

Врать не буду, стихия смерти в такой концентрации давила даже сквозь первую грань сродства. Погребной холод лез под кожу, чужой и липкий, хоть скребком соскребай. Но пока ещё терпимо. Вот только давать знать противнику об этом я не собирался.

Ссутулившись, для виду упёрся ладонью в стену. Дышал теперь рвано, через раз. Пусть со стороны сборщик из Деймора загибается вместе со всеми.

Центурион под курткой поддержал спектакль по-своему: сжался в неподвижный тёплый ком, и даже дышать, кажется, старался через раз. Умница. Работаем в паре.

— Ещё бы месяц, — советник остановился шагах в десяти и оглядел нашу поредевшую компанию с досадой хозяина, у которого гости вытоптали грядки. — Всего один месяц, и я бы всё завершил. А теперь придётся довольствоваться тем, что имею.

Голос остался прежним, плоским и безжизненным. Таким хорошо бы зачитывать похоронные списки.

— Завершили… что? — кое-как выдавила Валерия.

— Работу, девочка. Долгую, кропотливую работу, — советник вздохнул. — Годы безупречного порядка. А потом приезжие гости за один вечер ломают мою куклу, и приходится вылезать на свет самому. Впрочем, вам эти подробности уже без надобности. Лучше ответь мне, малявка Венторов — дражайшему папочке ты ведь доложить успела?