Книга Повелитель Стихий. Том 2, страница 116 – Ярослав Сай, Ленивая Панда

Дважды из боковых проёмов навстречу выбиралась свежеподнятая мелочь и оба раза осыпалась обратно в темноту раньше, чем я успевал потянуться к ножам — тараны Тобиас теперь отпускал между двумя вдохами, не сбивая шага. Растёт ученик.

Через час улицы кончились, и началась лестница.

Ступени, вырубленные в скале, вились вверх широким винтом. Пыль на них лежала слежавшейся коркой, и наши следы легли в неё первыми за очень долгий срок. Наверху лестница упёрлась в кладку, за которой нить нащупала пустоту, бочки и балки перекрытий. Чей-то погреб.

— В четверть силы, — шепнул я Тобиасу. — По во-он тому кирпичику.

Тум-м.

Таран выдавил кладку почти что вежливо. Из пролома пахнуло воском и квашеной капустой. Пару бочек с припасами Тобиас всё же разбил, однако дом над погребом спал и на гостей из-под земли реагировать отказался.

Мы выбрались через сени во двор и осмотрелись. Глазомер меня не подвел — вышли мы прямо около цитадели, почти вплотную.

Скала уходила в ночное небо, и на её плече светилось всего два окна. Верхний дом, днём сиявший витражами на весь Тарнис, стоял чёрный, под стать моргу.

Соседский двор отделял от хозяйства цитадели забор в полтора роста. Валерия перетекла через него первой, без единого шороха. Тобиас взял препятствие на воздушной подушке и приземлился с грацией мешка муки. Слегка задетый забор чудом пережил паркур толсяка. Кремень, а не забор.

За ним начиналось хозяйство Верхнего дома: навесы, поленницы, сани с гнутыми полозьями и какой-то хлам под брезентом. Свет горел только в окне у служебной двери. Нить прошлась по ближней половине дома и нашла две тёплых точки в людской, обе неподвижные, спящие. На этом улов в пределах пятнадцати метров закончился. Дом, где вчера утром толкались четыре десятка гостей и армия прислуги, стоял по-ночному пустым.

Хозяин вывернул город наизнанку и оставил собственную скалу голой. Я оказался прав.

Служебная дверь поддалась без скрипа. Коридор прислуги, запах воска и остывшей кухни, потом высокая арка, и мы вышли в сад.

Ночью под стеклянным куполом стояло всё то же лето, только греться в нём было некому. Фонтан журчал в пустоту. Дорожки с подогревом дотапливали редкий иней, а между кадок стояли столики с неубранными после приёма бокалами. Вчера по этим дорожкам Красс громыхал от гостя к гостю, и сад расступался перед ним с одинаковыми улыбками. Сейчас здесь висела та же тишина, что внизу, в мёртвом городе элариев, и сходство это мне очень не нравилось.

Спуск нашла нить — неприметная дверь среди декоративных кустов, за ней винтовая лестница уходила в толщу скалы, в старые казематы. А следом нам повезло — до нас донёсся голос.

И принадлежал он Крассу, хотя узнал я его с трудом.

От радушия, которое вчера ледоколом ходило по саду, остался сухой прагматизм и расчет.

— … ворота заперты с полуночи. Разъезды удвоены, к рассвету пройдут третий круг по кварталам. Из города им хода нет. В нижний город тоже отправил отряды, хотя солдаты отказывались спускаться в проклятое место. Всё под контролем — переживать не стоит.

Жестом придержав Валерию и Тобиаса на верхних ступенях, я спустился ещё на пролёт. Подвал открылся сводами старой кладки — длинный стол под лампой в жестяном колпаке, а вдоль дальней стены низкие двери камер, оставшихся от военной молодости цитадели.