Книга Повелитель Стихий. Том 3, страница 85 – Ярослав Сай, Сергей Полев

Пора за пушками.

Внизу Стах уже гремел посудой. Похлёбка с утра оказалась вчерашняя, зато миска с горкой, и вопросов хозяин по-прежнему не задавал. Я оставил на стойке осколок за постой и вышел.

Центурион устроился за пазухой, дикому я велел сидеть в сарае и не пугать местных. Зверь зевнул во всю пасть и завалился обратно в сено. Служба у него сегодня была не пыльная.

Лавка Гунара нашлась там, где обещал Стах: наискосок от цеховых ворот, каменный первый этаж, над дверью выцветшая доска со стволом. В дверях мимо меня протиснулся мужик в робе, красный и без покупки, а вслед ему из глубины летело, что в долг здесь не отпускали даже при старом хозяине.

Внутри стоял запах оружейки после смазки, масло и порох, а вдоль стен тянулись стойки. Карабины рядами, пистолеты под стеклом с ценниками, у прилавка горка патронных ящиков, на отдельной полке обрезы, у которых прошлого хозяина угадывать не хотелось. Товар стоял плотно, но глаз у меня уже был намётан на местную роскошь — того, что висело на груди у каждого второго стражника этого города, на стойках не оказалось вовсе.

Хозяин перекинулся на меня, не переводя дыхания: только что он ругался вслед должнику, а теперь уже желал мне доброго утра. Мелкий, сухонький, с ласковым голосом попа на проповеди и глазами оценщика из палаты. Пока голос здоровался, глаза успели пройтись по моей куртке и вынести вердикт.

— Ищете что-то, уважаемый?

— Карабины посмотрю для начала.

— Прошу, — Гунар снял со стойки ближайший. — Торданка, прошлогодняя, со стенда, паспорт при ней. Бой ровный, затвор мягкий. Для вас, как для гостя города, отдам за двадцать пять осколков.

Ага. Стах говорил: чужому вдвое. Выходит, красная цена этой машинке двенадцать. Я повертел карабин, потянул затвор.

Клац.

Ход и правда мягкий, воронение свежее. После вардисской оружейки хотелось прижать его к груди и не отдавать.

— Хорошо, — я вернул ствол на стойку. — Беру.

— Прекрасный выбор!

— Сорок штук.

Ласковость с Гунара смыло кипятком.

— Сколько?

— Сорок. Пополам: карабины и автоматы, как у стражи на воротах. Патронов к ним ящиками. И вон ту дуру, что у вас на башнях стоит. Стенобой, кажется? Таких четыре.

Пару секунд торговец смотрел на меня молча. У него в голове щёлкали счёты, чуть ли не вслух: сначала в одну сторону, на прибыль, потом в другую, на неприятности. Вторая колонка перевесила.

— Ишь чего захотел, — голос у Гунара разом сел. — Стволы партиями, стенобои… Такой товар из города только с согласования уходит. Ты вообще кто такой, чтобы о таком спрашивать?

— Покупатель. С деньгами.

— Да будь ты хоть с мешком кристаллов. Сказано: с согласования. Не я решаю.

— А кто решает?

— Кто-кто. Глава города, — Гунар мотнул подбородком куда-то в сторону цитадели. — Дорн. Освальд Дорн. Его производство, его стволы, его и согласование. Дом у цитадели, с молотом на воротах, мимо не пройдёшь. Только зря сапоги стопчешь — к нему с улицы не ходят.

— Посмотрим.

Уже в дверях меня догнало ворчание, что ходят тут всякие, а потом стволы у честных людей пропадают. Я не обернулся. Честный человек с двойной наценкой мог экономить своё возмущение: покупать у него я всё равно ничего не собирался.

Дорн. Фамильный, стало быть. Целый город с оружейным заводом в одних руках, и хозяйничают эти руки, судя по всему, тут давно.