Книга Повелитель Стихий. Том 3, страница 83 – Ярослав Сай, Сергей Полев

— Слыхал, — соврал я. Оружейной географией я как-то не интересовался, а стволы на стене оценил и без названия.

— Ну вот. Тридцать лет я их отстреливал, — Стах постучал по левому уху. — Вот и всё, что осталось.

— А за край почему никто не ездит?

— А зачем? — Стах искренне удивился. — За краем что? Снег. Эларии. А в Горе смена, и за смену осколок. Кому в снег охота, когда осколок сам в руку идёт? Южные ворота раз в год открывают, снег отгребать. Ты, считай, праздник им устроил.

Осколок за смену. Недурно, как для простого работяги.

Итак, что мы имеем. День до Кельдора, от Кельдора день по просеке. Два дня до дома. Значит, один день здесь удел переживёт. А вот с чем я в него вернусь, вопрос.

В Вардисе у меня было многое. Люди, штольня, деньги, Герта с командой. А вот с оружием беда — ржавая оружейка, которую Корней переписывал с нуля, и карабины, из которых стреляла дай бог половина. Что очень не очень, с учетом повышенного интереса к моим владениям со стороны элариев.

Раз уж случай привел меня в такое чудное место, грех не закупиться.

— А продают стволы тут где?

— У Гунара, лавка прямо у цеховых ворот, наискосок, — Стах хмыкнул. — Только он цену ломит. Чужому вдвое. Ты ему про юг не говори, а то он тебя нагреет.

— Спасибо за совет, завтра схожу.

— Завтра, — согласился Стах и снова взялся за кружку. — Комната наверху, вторая дверь. Вода в кувшине. Кошку твою большую я кормить не буду, сам корми.

Кошку я покормил: отнёс в сарай кусок мяса с кости. Затем отправился спать.

Комната была простой — лишь кровать и окно. Но больше мне и не требовалось.

Флакончик с каплями нашёлся в кармане куртки, на самом донышке. Запрокинув голову, выдавил по капле в каждый глаз. Конечно, вопрос со свечением неплохо решался волей, но профилактика не помешает.

Сколько там ещё осталось, в этом флаконе? На пару раз. Ещё одна вещь в список.

Центурион занял почти всю подушку. Скромно примостился на оставшемся уголке и заснул раньше, чем успел подумать о Вардисе.

* * *

Дверь за спиной закрылась с тем звуком, что мне снился в кошмарах еще много лет.

Камера закалки осталась позади. Что там было, помнить не хотелось, да и не получалось — голова гудела колоколом, по которому били изнутри, а руки тряслись так, что даже невротик позавидует. По губе потекло что-то тёплое. Вытер тыльной стороной ладони, посмотрел. Кровь. Ну да. Куда без неё.

И всё равно я улыбался.

Четвертая закалка! И четыре нити воли!

Я пересчитал их ещё за дверью, но сейчас пересчитал снова, потому что до конца не верилось.

Четыре нити. Четвёртая закалка.

Волю тренируют единицы из сотен миллионов, так нам вбивали в учебке. А из этих единиц до четвёртой доходило настолько мало людей, что я ни одного из них живым не застал.

Коридор перед камерой тянулся бетонной кишкой, с лампами через каждые десять шагов, и я шёл по нему, пошатываясь, и улыбался, как последний идиот.

Неожиданно кто-то потрогал мою волю.

Саму волю, изнутри. Ощущение привычное — так другие разведчики проверяли своих. Легко, без нажима.

Спустя секунду из ниши, которую я даже не заметил, шагнул человек.

Высокий, в форме без единой складки, и на воротнике у него лежали звёзды. Лицо я знал.

Да и не я один — все знали. Такие лица рядовые солдаты видит только с трибуны на построениях, с полукилометра, и имени к ним не прилагается, потому что имя и так известно каждому. Корвус. Тот, чьё слово отменяет чужие приказы, и никто даже не спросит почему.