Книга Повелитель Стихий. Том 3, страница 64 – Ярослав Сай, Сергей Полев

Плита коснулась дна с коротким стуком.

— Начинайте! — донёсся сверху голос Ильвары. — Снимайте ограничители!

Сказано это было не нам, потому что в ту же секунду из ближнего хода ударила первая волна холода.

Она прошла сквозь меня и ушла дальше, разбившись о стену котлована.

Сквозняк из распахнутой двери. Бодрит. Свежо. Не более того.

А вот наверху ждали другого. Ждали, что человек согнётся, схватится за грудь, побежит к плите. И когда ничего из этого не случилось, по ступеням прокатился недоумённый шумок, а в первом ряду кто-то громко объяснил остальным, что волна прошла мимо.

Зато крупица под нитью шевельнулась. Высший в трёх шагах, поводок с неё снимать было нельзя ни в коем случае, и на одну нить в свободном доступе у меня по-прежнему оставалось меньше.

Сорен стоял прямо. Даже плечами не повёл. Ну да, Высший.

— Холодно, человек? — участливо спросил он. — Ты скажи, если что. Я подожду.

Я его не слушал — анализировал происходящее.

На источник это похоже не было. В истоках стихия хоть и была крайне высокой концентрации, но вела себя мирно, позволяя безопасно расти даже самому бездарному единенному. Здесь же стихия была чистая, природная — злая и безжалостная.

Такая сломает и не заметит, и тренироваться в подобных местах без должной подготовки — занятие сомнительное.

Зато холода тут было столько, что ледяное дерево в сопряжении встряхнулось всеми иглами. Пёс у дверей мясной лавки, и тот держится приличнее.

Сродство с холодом у Сорена наверняка высокое, он Высший, и сидеть он тут собрался долго. Однако у меня тоже шестая грань. А еще есть воля. И просто сидеть будет бездарной тратой времени. Такой шанс упускать нельзя.

Отошёл от плиты к ближней стене, к самому устью хода, откуда тянуло сильнее всего.

— Умно, — одобрил Сорен мне в спину. — Уже смирился с поражением? Если хочешь быстрее проиграть, можешь не утруждать себя — просто скажи, что сдаешься.

Свита наверху одобрительно засвистела, поддерживая своего господина. Мда. Придурки они и у элариев придурки.

Опустился на лёд у самого устья, скрестил ноги и закрыл глаза.

Сверху донёсся смешок. За ним второй. Потом хохотнули уже в голос — человек продержался в Сердце Стужи всего полторы минуты и сел, а Сорен даже не вздрогнул. Кто побеждает, поймет даже ребенок.

Я приоткрыл один глаз. Первый ряд веселился на совесть: в меня тыкали пальцами, показывали странные, вероятно неприличные, жесты и подшучивали, мол, уже молится. При этом шутки были сказаны на моем языке, то есть адресат у них был вполне конкретный.

Принцесса стояла у самого кресла Ильвары, белее собственной накидки, и держала барса так, что казалось вот-вот его расплющит. Правда если бы Центу не понравилось, то терпеть бы он не стал, а значит все было хорошо.

Ильвара сидела неподвижно, сложив руки на коленях, и смотрела мне в лицо. Сорен её, похоже, не занимал вовсе. Юмин стоял за её креслом и молчал. Разумеется.

Центурион на руках у принцессы поднял голову и уставился на первый ряд. Долго, не мигая. Там поперхнулись, и смеяться стали заметно тише.

Пусть. Я задвинул остатки смеха и ступени с лицами куда-то за стену, к соседской ругани, и занялся делом.

По привычке обвил нитью основание ледяного дерева. Поводок. Второй нитью потянулся в зев тоннеля, нащупал стихию и дёрнул на себя.