Книга Повелитель Стихий. Том 3, страница 33 – Ярослав Сай, Сергей Полев

— Случайный товар, — повторил я. — Складно завёрнуто.

— Не без греха, — Багор развёл ручищами и даже не подумал смутиться. — Край лихой. Оно ведь как: кто к нам с добром, того и мы с добром.

— А кто с добром, но без охраны, у того добро случайно прибивается к вам.

— Обижаете, ваша милость, — глазки заплыли тоской, хоть милостыню подавай. — Мы люди смирные.

— Девять смирных я сегодня уже видел. На чьи деньги крыло чинил?

— На свои, кровные. Копил.

Врёт и не потеет. Хоть бы для приличия глазом моргнул. Ладно, зайдём с другого края.

— Часовые у ворот с чьих харчей такие гладкие? Солярка в гараже откуда? Уголь кто возит?

— Так это… с Кельдора возим, — впервые за разговор Багор ответил не сразу. Запнулся на полвздоха, самую малость. — Ездят людишки. Тихонько.

Вот она, первая трещинка.

Про Вардис в Кельдоре рассказывали шёпотом и по десятому кругу поминали сгинувшие обозы. Кабак ржал надо мной всем залом, Квинт хоронил снегоход вместе с покупателем, и ни одна собака не обмолвилась о вардисских закупщиках, которые «тихонько ездят» за углём и соляркой. Либо ездят так, что их никто не видит. Либо совсем не в Кельдор.

Промелькнула мысль прижать жука к стенке и силой выбить показания, но, боюсь, такой метод очень вероятно приведет к тому, что какая-то важная деталь будет упущена. И загадку Вардиса разгадать станет сложнее.

— Учётные книги, — напомнил я.

Книги легли на стол стопкой, и с ними толстая папка из архива прежних хозяев: тиснёный герб короны да казённая вязь на корешке. Внутри обнаружилась ведомость коронной подати по уделу Вардис. Записи обрывались двадцатилетней давностью, и последняя строка подводила итог: недоимка двести восемьдесят кристаллов.

Двести восемьдесят. Кристаллов.

За такие деньги можно скупить пол-Кельдора вместе с кабатчиком Мартом и его заведением.

И это без пеней. Дальше логика достраивалась сама, и с каждым шагом настроение у меня падало. Удел жалован, вот грамота. Раз жалован, значит, в казённых книгах он снова числится. А раз числится, то вместе с уделом оживает всё, что за ним записано.

«В вечное владение со всеми прилегающими землями». И со всеми прилегающими долгами, надо полагать.

Щедрость его величества заиграла свежими красками. Мне подарили гербовую долговую яму.

Остальные книги пели ту же песню на разные лады. Расход на уголь и горючее, расход на припасы. Приход: пыль со шкур, пыль со «случайного товара», слёзы. По бумагам крепость жила впроголодь и должна была сдохнуть лет пятнадцать назад.

Вот только не сходилось.

Считаем. Банда сидит в нищей дыре двадцать лет и никуда не уходит. Слухи про гиблое место эта же банда и раскармливает: пропавшие обозы, сгинувшая артель, какие-то проклятья. То есть люди старательно отрезают себя от любых денег извне.

При этом полторы сотни ртов чем-то кормятся. Морды у покойников были гладкие, а у цитадели новое крыло и кованый козырёк над крыльцом.

Деньги в Вардисе есть. Просто на бумаге их нет.

— Комнату мне, — папка с ведомостью отправилась ко мне под мышку. Такие бумаги в чужих кабинетах не ночуют. — Осмотрюсь у вас с утра.

— Может, охрану приставить, ваша милость? — заботливо предложил Багор. — Мало ли. Смутьяны опять же…

— Спасибо, смотритель. Твою заботу я сегодня уже видел.

Комнату выделили этажом выше, с печкой и засовом. Засов я на всякий случай усилил шкафом, папку сунул под подушку, и сверху гербовой печатью улёгся Центурион. Телефон показал пустую шкалу — связи в Вардисе нет и, похоже, отродясь не водилось.