Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 94 – Артем Мичурин

— Примерно моего роста, подтянутый такой, волосы русые, бородка аккуратная.

— Одет во что?

— Кожанка светлая, синие галифе, пилотка такая же, сапоги высокие.

Буров тоже начал разглядывать потолок, силясь, видимо, представить Звягинцева в описанном наряде.

— А оружие? Оружие какое носит?

— ТТ, кажется, и кинжал какой–то странный, в серебряных ножнах.

— Он! – ГСС аж подскочил на месте, хлопнув ладонью по столу. – Точно, сука, он!

— Старый друг? – тактично поинтересовался Стас, но Буров не ответил, ограничившись лишь холодным презрительным взглядом.

— Ты с художествами там закончил?

— Почти. – Стас добавил несколько последних штрихов и, как будто машинально, убрал карандаш в карман куртки. – Готово.

— Ну–ка, посмотрим. – Буров перегнулся через стол, взял листок и принялся изучать. – Хм, а неплохо у тебя выходит. Учился?

— Жизнь научила.

— Ну да, ну да… Вот она, значит, какая, берлога бандитская. – ГСС взял план базы и принялся расхаживать по кабинету, крутя его в руках. – А знаешь, сынок, я тебе, пожалуй, все же заплачу. Потом. Пять золотых. А? Что скажешь?

«Пять золотых» звучало очень хорошо. Стас быстренько помножил их на шестьдесят и довольно ухмыльнулся, представив себе кошель, набитый куда более привычным серебром. Но вот слово «потом» портило всю чудесную картину.

— Почему потом? – вырвалось у него как–то само собой.

— Проверить нужно, – развел руками Буров. – А пока проверяем… – За дверью раздался звонок и в кабинет, стуча сапожищами, влетели два амбала. – Пока проверяем, ты подождешь.

— Это еще зачем? – Стас вскочил со стула, но тут же был усажен обратно лапищей гвардейца, опустившейся на плечо, словно паровой пресс.

— Нет, – Буров опустил чертеж и расстроенно покачал головой, – все–таки деградирует народ от поколения к поколению. Умный на первый взгляд парень, а такую хуйню спрашиваешь. Ты как хотел? Чтобы я рассчитался и отпустил тебя на все четыре стороны? Отличная идея. Наверное, так и нужно поступить. Чтобы ты тут же запоролся в кабак, налакался и рассказал всей тамошней братии увлекательнейшую истории о том, как на тебя снизошла сия манна небесная. Через пару дней мы отыщем базу, нагоним туда толпу народа. Только на хрена? Непонятно. Там ведь уже не будет никого. Да, сынок, бандюги – народ любознательный, до новостей местных дюже охочий. Так что… Ефим, – указал ГСС пальцем на одного из амбалов, – оформи–ка нашего гостя на пару дней с казенным довольствием.

— Есть! – гаркнул тот, ухватил «гостя» за ворот, одним рывком поднял его со стула и потащил к двери, но вдруг остановился, собрал в складки кожу на мощных надбровных дугах и неожиданно озвучил мысль, нарушившую стерильную чистоту мозга: – А куда оформлять–то?

— Как куда? В изолятор, разумеется.

— Так там ведь это… – Амбал замялся, подошел к Бурову и, поднеся свою брутальную морду к уху начальника, что–то прошептал.

Глаза ГСС округлились, губы сжались в приступе гнева и немедленно разжались, брызжа слюной в морду докладчика.

— Кто разрешил?! Это что, блядь, за бедлам?! Очистить немедленно!

Амбал молча вытерпел плевки и, героически удержавшись от неуважительных попыток стереть с лица начальственную слюну, снова наклонился и опять зашептал боссу на ухо.

— Черт те что у вас творится, – с заметно меньшим возбуждением прошипел Буров, глубоко вздохнул и медленно выдохнул. – Вези тогда на Свердлова. Только скажи, чтоб в общую не сажали. Он ни с кем из зэков общаться не должен. Понятно?