Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 346 – Артем Мичурин

— Чьи это слова?

— Так говорил мой наставник. Мой и еще троих голодранцев. Подобрал нас с улицы, взял под крыло. Учил тому, что сам умел. Да, – охотник улыбнулся, глядя в потолок, – мы были отличной бандой. Воровать я начал едва ли не раньше, чем говорить. Поначалу пасли бухих и нариков, обчищали дочиста. Лопатники, котлы, волыны, ботинки, шмотье – все брали, что можно. Даже коронки выдирали у особо подгулявших. Дальше – больше. Стали хаты обносить. Мелкие засранцы. В такие щели пробирались, что не каждая крыса поспеет. Хорошее было время, сытное. Но однажды все пошло не так. Спалились мы на очередном деле. Трое удрали, а один остался… Приполз домой с кровавой культею по локоть. А руку из–за пазухи достает, к обрубку ее, значит, так примеряет и, сквозь слезы, сопли глотая, «велика», говорит, – Коллекционер замолчал, а потом прыснул со смеху. – Прикинь, чужую руку приволок, к тому же левую и подгнившую уже основательно. Эх, детство–детство. Как же давно это было.

— Где они теперь?

— Кто?

— Друзья твои.

— Хм, – охотник вздохнул, снова погружаясь в воспоминания. – Друзья… Одного зарезали, второй сам удавился. Выкарабкались только мы с Фарой. А теперь вот остался я один.

Стас открыл было рот, но, подумав, решил не трогать больше эту тему и поспешил перевести разговор в иное русло:

— Что скажешь о лейтенанте?

— А? – не расслышал вопроса Коллекционер, погруженный в собственные мысли.

— Лейтенант. Павлов. Что о нем думаешь?

— Это тот очкарик? Ну… Весьма странный субъект. А ты почему спрашиваешь?

— Сам знаешь почему. Не прикидывайся.

— И что ты хочешь от меня услышать? Что мы с ним внешне похожи, как и с – упокой его жалкую душонку – Криком? Да похожи. Они примерно одного со мной роста и у них желтые глаза, которые светятся в темноте. Годится?

— Я бы на твоем месте поинтересовался у майора этой странностью.

— Зачем?

— Неужели совсем не интересно? Вдруг ты…

— Что? Окажусь одним из них? А дальше? – Охотник поднялся с кровати и, плеснув воды в кружку, сел. – Может, еще предложишь сгонять к Хозяину и у него поинтересоваться: «Папа, зачем ты выгнал меня из нашей большой дружной семьи? Зачем вышвырнул крошку Кола из уютного подземного гнездышка подыхать в арзамасских трущобах?» А потом обниму его, и мы вместе зарыдаем. – Коллекционер усмехнулся и залпом опустошил кружку, будто та была наполнена не водой, а спиртом. – Нет, Станислав, я не один из них, кто бы там на кого ни был похож. И выяснять причины сложившейся ситуации желания не имею. Меня все устраивает. Для полного счастья нужно только одно – чтобы ты заткнулся и дал поспать.

Проснулся Стас от осторожных хлопков по плечу и, раскрыв глаза, увидел над собой сержанта Бакаюрова.

— Капитан вызывает, с вещами, – сказал тот после небольшой паузы и направился к охотнику, дабы повторить процедуру, но, едва его рука коснулась плеча Коллекционера, как сержант шарахнулся прочь и, споткнувшись, уселся на пол, закрывая горло ладонью.

Охотник полулежал на кровати, спустив одну ногу и сжимая в правой руке нож, поблескивающий коротким тонким лезвием.

— Ах ты ж мать… – выдохнул Стас и бросился к опешившему легионеру, на ходу сдернув с натянутой под потолком веревки полотенце. – Ну–ка отожми чуток. Отожми руку, говорю, посмотреть нужно!