Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 299 – Артем Мичурин

Сатурн снисходительно хмыкнул:

— Хозяин не отдает бессмысленных приказов. Он мудр и дорожит бойцами.

— Я не о том спрашивал, – напомнил Стас.

— Да, – присоединился к разговору охотник, помешивая в кипятке сушеные листья, от которых исходил приятный пряный аромат. – Ты не юли, отвечай по существу. Идешь на смерть за царя или готов мудрость его под сомнение поставить?

Сатурн нахмурился и засопел, переводя недобрый взгляд с Коллекционера на Стаса и обратно.

— Провокаторы, – разродился он наконец с ответом. – Вы оба. Я не хочу больше говорить, – после чего привалился к стене, скрестил на груди могучие ручищи и демонстративно отвернулся, устремив взор на далекую линию багровеющего горизонта.

— Вот так всегда, – вздохнул охотник. – Стоит лишь немного поразмыслить, честно ответить самому себе на пару–тройку вопросов, и высокие иллюзии о главенстве общего над частным неминуемо разбиваются о железобетонное «Я». Мой тебе совет, дружище, – хочешь умереть героем, не задумывайся над приказами.

— Ну, – Стас дожевал свой нехитрый ужин и стряхнул крошки, – раз беседа зашла в тупик, предлагаю отходить ко сну. Сейчас полдесятого, я дежурю до двух, потом Кол. Не возражаешь?

— Нормально, – кивнул охотник.

— А я? – нарушил молчаливый протест Сатурн.

— Ты спи. Мы в шесть часов к Святым двинем, один тут останешься. Носом клевать при таком раскладе не годится.

Вопреки ожиданиям, возражать Сатурн не стал, быстро съел половину брикета, напоминающего по форме и размеру кирпич, запил из фляги, отстегнул от рюкзака матерчатый рулон, оказавшийся туго скрученным спальным комплектом из простеганной подстилки с таким же одеялом, и завалился спать, то ли решив последовать совету Коллекционера, то ли не желая больше состязаться в аргументации.

Охотник разместился скромнее – просто сунул под зад свернутую валиком дерюгу, поднял ворот плаща, привалился к стене и через мгновение уже сопел, будто закрыл глаза как минимум час назад.

Стас придвинулся ближе к огню.

Красное солнце пустоши уже скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь тлеющий уголь заката на стыке бесплодной земли и темных небес.

К полуночи холод окреп настолько, что пламя костерка, сдававшее позицию за позицией, скоро совсем капитулировало. Жара хватало на обогрев ближайшего полуметра. Сатурн ворочался, плотнее кутаясь в одеяло. Даже сидящий каменным истуканом охотник втянул голову в плечи.

Порывы ветра, без устали штурмующего остатки кирпичной стены, все чаще находили лазейку, обжигали кожу мириадами песчинок, свистели в дырах выщербленной кладки.

Эта песнь, заунывная и монотонная, убаюкивала, нашептывала утомленному мозгу сладкие грезы, притупляла чувства… Пока в привычную мелодию не вплелся новый мотив. Едва слышные струнные переборы мягко зазвучали в холодной темноте.

Стас обернулся, слушая тающий среди завываний ветра наигрыш.

— Он рядом.

Неожиданно возникший за спиной голос заставил сердце екнуть.

Коллекционер сидел все в той же позе, только открытые теперь глаза светились янтарными огоньками, а правая ладонь согревала рукоять «Пернача».

— Мать твою за ногу! – возбужденным шепотом протараторил Стас. – Я чуть дуба не дал.

— Все еще впереди, – обнадежил охотник и немилосердно пнул Сатурна в ребра. – Подъем, герой. Близится время великих свершений.