Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 202 – Артем Мичурин

Стас убрал автомат за плечо, оставив дробовик висеть на груди.

— Я в подобной разрядке не нуждаюсь.

— А что такое? Разрядился уже?

— Нет. Просто я здоров.

— Не бывает здоровых людей, Стас. Бывают плохо осведомленные о собственном здоровье.

— Новая теория?

— Это аксиома.

— Понятно. В какой стороне Арзамас?

— Прямо. – Коллекционер зашел немного вперед и, прищурившись, заглянул Стасу в глаза. – Не пойму я что–то, ты, в самом деле, к Хромому собрался, или это временное помутнение рассудка?

— В самом деле. Есть возражения?

— Нет, – охотник задумался и снова помотал головой, – нет возражений. Даже наоборот. Но перед тем как Хромой твою башку отрежет, ты мне с заказом поможешь.

— С каким заказом?

— Нда–а–а… – Коллекционер цокнул языком и поскреб щетину. – Знаешь, Станислав, чем больше я с тобой общаюсь, тем сильнее меня удивляет сам факт твоего существования. При такой выборочной памяти ты, по всем раскладам, нежизнеспособен как представитель своего вида. И тем не менее…

— Про пулемет, что ли? – небрежно поинтересовался Стас.

— Да, про него. И, если только не собрался взаправду распрощаться с головой, советую отнестись к делу без похуизма. В конце концов, это ты меня подписал, так что расхлебывать вместе будем.

— А если нет?

Огоньки в полутьме капюшона сузились, превратившись в мерцающие прорези на серой коже.

— Не надо злить Святых. Это чревато проблемами со здоровьем. Да и меня расстраивать не стоит, – вкрадчиво произнес Коллекционер.

— Угрожаешь? – спросил Стас как можно более спокойным тоном.

— Ну что ты? Просто даю дружеский совет. Фома, он, хоть и выглядит увальнем туповатым, мужик весьма злобный. Да и память у него не в пример твоей будет. А человечка из Арзамаса вытащить ему проблемы не составляет. За тобой долг теперь. Отрабатывать надо.

— За меня не беспокойся. Я о долгах помню. Расскажи лучше, как из Мурома выбраться сумел.

— О–о–о, это длинная история. Тебе будет неинтересно.

— Ничего, я потерплю.

— Тронут вниманием, но все же предпочту умолчать.

— Хм… Уж не оттого ли, что муромские тебя сами за ворота вывели?

Коллекционер покачал головой и нарочито сокрушенно вздохнул.

— Вынужден огорчить, но увы, – развел он руками. – Твое невъебенное самомнение, Станислав, снова не находит подтверждения реальными фактами.

— А о чем говорят факты?

— Самое забавное, – продолжил охотник, игнорируя вопрос, – это слышать такую вот хуету от подсадного крысюка. Я ж с тобой тогда как со жмуром остывающим базарил. Купился на брехню твою и давай языком молоть. А наутро увели смертничка. Может, расскажешь, как вздернули? Шея не затекла?

— У тебя, как я погляжу, с недостатком самомнения тоже проблем не наблюдается, – парировал Стас, с показной ленцою кладя руку на дробовик, поближе к рукояти. – Думаешь, меня специально подсадили, чтоб секреты твои страшные выпытывать? Ай–ай–ай, – сделал он возмущенное лицо. – Это ж надо так коварно обработать великого и ужасного Коллекционера. Прямо, етить твою, целый заговор. Так вот, я тебя тоже огорчу. Причина нашей встречи всего лишь в нехватке посадочных мест. Много, понимаешь, ворья мелкого в «Черном закате» томится, плюнуть некуда. Вот и сунули, где посвободнее. А задержали меня на сутки. Имел глупость продать информацию эсэсовцам местным, они и заперли до выяснения обстоятельств. Обидно, правда? Ну а про казнь я тебе, ясен хрен, наврал. Не каждый же день удается со своим душегубом за жизнь потрындеть. Такие вот мои факты. А твоих я пока не слышал.