Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 172 – Артем Мичурин

Когда из–за леса выглянули скупые огни еще одного небольшого поселка, а встречный ветер донес запах коптильни, на часах было уже девять.

Пологий берег Оки приютил на своем песке, поросшем ивами да кустами шиповника, маленькую рыбацкую деревушку, насчитывающую от силы с десяток домов. Простые бревенчатые избы с двускатными крышами подпирались частоколом свай. Дальние от воды имели подпорки только спереди и частично по бокам, те, что поближе, были приподняты со всех сторон. На торчащих повсюду жердях сохли мелко плетенные сети с красными жестяными буями. Лежали перевернутые кверху днищем лодки. Пахло сырым деревом, водорослями и рыбой.

— Здоров будь, мил человек, – раздался позади вкрадчивый тихий голос.

Стас обернулся и увидел сидящего на крыльце долговязого жилистого старика в холщовой рубахе и широких мешковатых шароварах, заправленных в сапоги. На улице было не сказать чтобы тепло, но старик по этому поводу, видно, не беспокоился. Сухое лицо с впалыми щеками сосредоточенно хмурилось, а длинные узловатые пальцы, ловко орудуя иглой, плели бредень.

— Ищешь чего или заплутал? – продолжил он слегка скучающим тоном.

— Вечер добрый, отец, – поприветствовал Стас в ответ. – Мне бы на тот берег попасть. Подсобишь? Расплатиться «семерками» могу.

Старик отложил бредень, выудил из кармана кисет махры, свернул самокрутку, пожевал, причмокивая, конец желтоватой бумаги, достал коробок, чиркнул спичкой и прикурил, закрывая ладонью огонек от ветра.

— Хорошему человеку отчего бы и не помочь? Как скоро отчаливать думаешь?

— Чем скорее, тем лучше.

— О как, – приподнял старик кустистые брови. – Что ж, дело хозяйское. Десять «семерок», и на том сговоримся.

— Вижу, рыбу вы тут коптите? – кивнул Стас на ароматный дым, поднимающийся из трубы.

— Коптим помаленьку.

— Я бы купил. И хлеба еще.

— Рыбу–то можно, конечно, – кивнул старик. – А вот с хлебом туго у нас. Зато картошка нынче уродилась. Картошки отсыплю, как раз сварил недавно.

— Годится.

Рыбак встал и, стуча по крыльцу сапожищами, ушел в избу. Вернулся он минут через пять с холщовым мешочком в руке и с веслами на плече.

— Держи.

Стас развязал веревку, и в лицо ему дохнуло горячим паром с запахом копченой рыбы. Желудок тут же среагировал на раздражитель, громко заурчав.

— Двадцать «семерок» за все вместе с переправой, – констатировал старый рыбак, уверенно вышагивая к реке.

— Ладно, двадцать так двадцать, – согласился Стас, завязал ароматный мешок и двинулся следом.

Жилистые натруженные руки неожиданно легко, без видимых усилий спустили лодку на воду, поставили весла, и утлое суденышко, приняв на борт пассажиров, отчалило.

Стас скинул рюкзак и вытащил из него пачку патронов.

— Вот. Здесь двадцать, – положил он картонную упаковку на скамью, достал флягу, отвинтил крышку и опустил емкость, обшитую брезентом, за борт.

— Тут не набирай, – отсоветовал старик. – Плохая вода. С того берега лучше. Спускают в реку черт те что. Мы и сами–то выше по течению рыбачим. А здесь давно уж не ловится.

— Спасибо. – Стас поднял флягу и вылил воду, подозрительно отдающую канализационными стоками.

— Так чего тебя на ночь глядя–то за реку понесло, ежели не секрет? – спросил рыбак, внимательно рассматривая своего позднего клиента.

— Повидаться хочу с людьми нужными.