Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 124 – Артем Мичурин

— А армейцы, стало быть, так и остались городом заправлять? – выдвинул гипотезу Стас.

— Ну, – пожал возница плечами, – вроде того. А что, плохо разве? Из Владимира вон обе части вывели, перебросили куда–то, да так и не видел их больше никто. И чего с Владимиром стало? Бардак. А наши армейцы решили на приказы посрать с горкой, и слава богу. Если б не они, так вообще неизвестно, как бы тут все обернулось.

— Прямо по курсу мэрия, – прервала Катерина изложение извозчицких воззрений на организацию действующей административно–политической структуры. – А справа от нее рыночная площадь.

— Ага, – подтвердил возница. – Тут отец города наш заседает.

— Грицук? – блеснул познаниями Стас.

— Он. Голова мужик. Столько всего для Мурома сделал.

— Например?

— Ну, стену достроил… почти. Монастырских наших объединил наконец–то.

— А что за монастырские? – заинтересовался Стас.

— Есть тут монастырь мужской, – подключилась к экскурсионной программе Катерина в тот момент, когда экипаж свернул вправо, – имени Святого Ильи Муромца. Его отсюда не видно, он сейчас как раз позади остался.

— Да, краси–и–ивейший монастырь, – протянул возница. – Древний.

— Ну вот, – продолжила Катерина, – а у монахов там до недавних пор два настоятеля было – отец Филарет и отец Пантелеймон. И никак они сойтись не могли во взглядах религиозных.

— Сколькими перстами креститься, что ли? – предположил Стас.

— Нет, – помотала головой Катерина и откинула свои великолепные каштановые локоны. – Тут проблема в другом. Понимаешь, Илья Муромец – святой–воин, ну и монахи здешние тоже исповедуют веру в добро через силу и культ оружия блюдут. Им даже разрешено по городу ходить с любыми стволами. Это с тех пор повелось, как они в войне с навашинскими участие активное принимали, что–то вроде привилегии церковной.

— Это да, – опять вставил свое веское слово извозчик. – Бились они как черти.

— Ну так вот, не знаю уж, с чего разлад начался, я в делах религиозных не большая специалистка, но Пантелеймон был ярым приверженцем автоматического оружия, считал, что оно является самым эффективным, а самый эффективный способ умерщвления врага и есть самый богоугодный.

— Логично, – кивнул Стас.

— Филарет же, напротив, считал автоматы и пулеметы орудием сатаны, так как пули их неточны и управляет ими хаос. Орудием же Бога, говорил он, могут служить лишь стволы, позволяющие вести исключительно одиночный огонь. – Катерина взяла паузу и воздела к небу указующий перст, с серьезным видом имитируя напыщенную мимику святош. – Ибо только они способны войти в контакт с бессмертной душою монаха–воина, и только их пуля может быть направлена рукою Господа.

— Тоже не лишено смысла, – опять покивал Стас. – Если подумать. В монастыре закрома–то от ящиков с патронами не ломятся, наверное, чтоб из пулеметов очередями шмалять. Ну и что дальше было?

— Дальше начал конфликт нарастать между настоятелями. Сначала так, по мелочи, а потом уже и до мордобоя дошло. Когда Грицук решил вмешаться в церковные дела, там все уже на волосок от стрельбы было. Он ввел в монастырь гвардейцев, пригласил в келью обоих настоятелей, поговорил там с ними о чем–то недолго, после чего Пантелеймона разжаловали и выгнали из города.

— А монахи как же?

— А что монахи? Большая часть сменила автоматы на винтовки и встала под крыло к Филарету. Но некоторые, правда, с Пантелеймоном ушли. Не много, человек шестьдесят вроде. Куда они отправились – не знает никто.