Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 122 – Артем Мичурин

— Вот и замечательно, – поддержал Стас. – Значит, мы прямо сейчас можем отправиться.

— Ну, тогда хорошо. – Катерина смущенно улыбнулась и засмеялась невпопад, явно чувствуя себя не в своей тарелке. – Я скоро, – указала она пальчиком вниз. – Мне там нужно кое–что. Подождите.

— Конечно, – кивнул Стас и заложил руки за спину.

Катерина скрылась за дверью и застучала подошвами по ступенькам, ведущим на цокольный этаж.

— Простите, – обратился Стас к Прохору. – У вас мешка какого–нибудь не найдется, камуфляж старый с разгрузкой сложить?

— А, мешка–то? – поднялся тот со стула. – Был, был где–то тут, сейчас поищем. – Он прошел за прилавок, присел и, порывшись среди коробок и ящиков, выудил небольшой холщовый мешок на завязках. – Сгодится такой?

— То, что нужно. Спасибо. – Стас забрал из примерочной свой старый камуфляж, поднял разгрузку, сложил все в мешок и затянул веревку.

— Слышь, парень. – Прохор облокотился о прилавок и сделал Стасу жест подойти ближе. – Ты это… херню всякую, что в городе болтают, да и здесь тоже, не слушай особо. Народ–то тут завистливый, языки длинные, без костей, мелют себе и мелют. А Катька – девка хорошая, я ее давно знаю. Так что ты плохого не думай.

— И в мыслях не было.

— Ну и ладно. Это ты правильно сделал, что пригласил ее. А то сидит здесь безвылазно, как в монастыре все равно. Хоть развеется немного.

— Да? А я думал… Ну… У Катерины нет никого?

Прохор поджал губу и помотал головой:

— И давно уже. Как Петр Богу душу отдал, так и… Побаиваются ее мужички местные.

— А сам что? – поинтересовался Стас, усмехнувшись.

— Я–то? – махнул рукой Прохор. – Смеешься, что ли? Она же мне в дочери годится. Нет, мне бы попроще чего.

Снизу по лестнице застучали шаги, и в дверях появилась Катерина в высоких черных сапогах с узкими голенищами, волосы распущены, на плечах короткая дубленка с лисьим воротником поверх серо–голубого, под цвет глаз, камуфляжа. С левого боку у ангельского создания из–под дубленки выглядывала кобура.

— Я готова.

Гаснущее багряное солнце уже совсем скрылось за горизонтом, оставив после себя похожую на свежий шрам красную полосу, отмечающую границу земли и неба. Первые звезды робкими белыми точками загорелись высоко над головой. Словно какой–то пьяный кровельщик решил подлатать облачный небосвод лоскутами фиолетовой парчи, кое–как приколачивая ее к небесному куполу маленькими серебряными гвоздиками. Со стороны огромного темного леса дул ветер, неся с собой запах хвои и прелых листьев.

— Куда пойдем? – спросила Катерина, смущенно улыбнувшись, что совсем не вязалось с ее прежним образом сильной, волевой женщины за оружейным прилавком, но нынешний образ Стасу нравился даже больше.

— Да я и не знаю, – пожал он плечами. – Стыдно сказать – пригласил, а куда, и не подумал. Может, подскажешь? Ничего, если на «ты» перейдем?

— Ничего.

— Просто я с окрестностями здешними плохо знаком. Где тут вообще посидеть можно?

— В доках неплохой кабак есть. Правда, я там давно не была уже.

— Вот и отлично, сейчас разведаем.

Они миновали КПП, оставив по автографу в листе для сверки подписей, молча прошли аппендикс Владимирского шоссе, откушенный стеной от длинного извивающегося тела дороги, и свернули по Московской вправо, в сторону Оки.

— А ты не очень разговорчивый, да? – Катерина улыбнулась и мельком взглянула на Стаса, тут же вернувшись к созерцанию покрывающих асфальт трещин. – В магазине даже красноречивее был.