Книга Закон бессмертных, страница 66 – Джули Кагава

Он говорил как раздосадованный ребенок, и мое раздражение усилилось.

— Рядом со старой больницей во втором секторе, – огрызнулась я, – но это уже не важно. Я пришла сюда посмотреть, все ли у тебя в порядке, справляешься ли ты сам.

— Что тебе за дело до меня? – пробормотал Шест, мусоля свой драный рукав. Его слезный взгляд упал на мой плащ – и помрачнел. – Тебе всегда было плевать, что со мной будет. Ты всегда хотела, чтобы я ушел. Ты и все остальные. Вот почему ты не вернулась.

Я с огромным трудом подавила желание зарычать.

— Но ведь сейчас я тут, разве нет?

— Но ты ведь не останешься? – Шест поднял на меня затуманенные глаза. – Ты опять уйдешь, оставишь меня с этими. Они меня ненавидят. Совсем как Крыс с Лукасом ненавидели. И ты тоже всегда меня ненавидела.

— Я никогда тебя не ненавидела, но сейчас ты меня, ей-богу, к этому подталкиваешь, – проворчала я. Это было какое-то безумие. Я никогда не видела Шеста таким и понятия не имела, откуда взялась эта мрачная ярость. – Господи, Шест, не будь таким ребенком. Ты в состоянии сам о себе позаботиться. Мне не обязательно присматривать за тобой постоянно, я всегда тебе это говорила.

— Значит… ты не останешься, – голос Шеста дрогнул, и его гнев исчез и сменился настоящей паникой. – Элли, пожалуйста. Прости меня! Я просто испугался, когда ты не вернулась. – Он пополз ко мне, и я бросила встревоженный взгляд на сидящих у костра. – Пожалуйста, не уходи, – умолял Шест. – Останься с нами. Тут не так уж плохо, правда. Кайл не будет против новенького, особенно такого как ты.

— Шест, – резким жестом я велела ему замолчать, и он послушался, но глаза все равно умоляли меня остаться. – Я не могу, – сказала я, и лицо его сморщилось. – Я бы хотела, но я не могу. Я… теперь другая. Нельзя, чтобы меня видели на поверхности. Так что тебе придется выживать без меня.

— Почему? – Шест снова пополз ко мне. Подбородок у него дрожал, он был готов вот-вот расплакаться. – Почему ты не можешь просто остаться? Ты настолько меня ненавидишь? Я такой жалкий, что ты готова бросить меня умирать?

— Прекрати ломать комедию. – Я полуотвернулась, смущенная и злая – на себя и на него. Кэнин был прав, не надо было сюда приходить. – Ты не безнадежен, – сказала я, – ты живешь Неотмеченным столько же, сколько и я. Пора научиться самому себя обеспечивать. Я больше не могу тебе помогать.

— Нет, это не причина, – возразил Шест. – Ты чего-то недоговариваешь.

— Тебе не надо это знать.

— Почему у тебя от меня секреты? Ты мне не доверяешь? Мы раньше ничего не скрывали друг от друга.

— Шест, не будем об этом.

— Я думал, мы друзья, – настаивал он, подавшись вперед. – Никто меня не любит, никто меня не понимает, как ты. Я думал, ты умерла! Но теперь ты вернулась и не хочешь рассказать мне, что с тобой случилось.

— Хорошо! – прищурившись, я повернулась к нему. – Хорошо, ты правда хочешь знать? – И прежде чем он успел ответить, прежде чем я успела подумать, какую жуткую глупость делаю, я открыла рот и обнажила клыки.

Шест сделался таким бледным, что я думала, он потеряет сознание.

— Не кричи, – поспешно сказала я, убирая клыки, догадавшись, что совершила ошибку, показав их. – Я ничего тебе не сделаю. Это все еще я, просто… теперь я другая.

— Ты вампир, – прошептал Шест, как будто только что это понял. – Вампир.