Книга Бесконечная песнь, страница 88 – Джули Кагава

И мы пошли.

Мы шли три ночи. Сквозь заснеженные леса и заброшенные города – Кэнин впереди, мы с Зиком позади, Шакал посередине. Если не считать болтовни короля мародеров, мы почти не разговаривали. Кэнин молча и сосредоточенно шагал вперед, Зик снова замкнулся в себе, не раскрывал рта и не выказывал никаких эмоций. Он не казался ни злым, ни обиженным, ни растерянным – с этим я бы еще могла разобраться. Он не жаловался, не грустил и не сожалел из-за того, что превратился в чудовище. Он просто стал… безжизненным. Опустошенным. Как будто больше ничего не имело для него значения, даже собственное существование. В конце концов я начала расспрашивать его об Эдеме, о Калебе и Бетани и об остальных, кто добрался до острова, – просто чтобы разговорить. Чтобы проверить, помнит ли он.

Он помнил. И от этого было еще хуже. Он помнил все обо всех, однако отвечал на мои вопросы все с той же равнодушной отстраненностью. Меня мутило от тревоги и отчаяния. Зик был с нами, но то ли он так глубоко ушел в себя, что я не в силах была до него дотянуться, то ли Саррен уничтожил в нем человека, и остался лишь холодный, бесстрастный вампир.

Как-то ночью, выбравшись из твердой промерзшей почвы на обочине, я увидела Кэнина – он прислонился к разделительному барьеру, скрестив руки и ноги, и ждал нас. Шакала нигде не было видно, а Зик, самый юный из нас, еще не проснулся. Отряхнув землю с одежды и волос, я ступила на асфальт и подошла к господину, безмолвно, неподвижно возвышающемуся на фоне темноты.

Он лишь коротко кивнул мне. Я прислонилась к барьеру рядом, тоже скрестила руки на груди, и мы вместе стали смотреть в темень, погруженные каждый в свои мысли. На мгновение я задумалась, что на уме у Кэнина – последнюю пару ночей он был таким тихим. Не холодным и замкнутым, как Зик, просто… озабоченным. Вряд ли вампир-Мастер волновался о том же, о чем волновалась я, но с другой стороны – много ли я могла знать о том, что происходит в его голове?

— Где Шакал? – наконец спросила я, не потому, что и впрямь хотела это знать – или не могла сама найти его с помощью кровной связи, – но просто чтобы что-то сказать.

Мой голос отдался в тишине странным, причудливым эхом. Ветви над нами зашуршали, словно оскорбленные тем, что речь звучит там, где должны быть лишь развалины да пустоши. Кэнин шевельнулся, кивнул вдаль.

— Он ушел вперед, – тихо ответил мне вампир-Мастер. – Сказал, что заметил на дороге пару машин и хочет проверить, не получится ли их завести. Сомневаюсь, что он сильно на это надеется, но также подозреваю, что ему с нами довольно скучно.

Я фыркнула. «То есть ему не в радость подкалывать Зика», – подумала я, нахмурившись. Рот у Шакала не закрывался с тех пор, как мы покинули Старый Чикаго, – колкие, вызывающие остроты в адрес самого младшего члена нашей группы лились рекой, но Зик либо игнорировал их, либо отвечал все в той же безразличной, равнодушной манере. Прошлой ночью Шакал заявил, что забавы от Зика не больше, чем от дохлой кошки, и ушел вперед, качая головой. Я не знала, что его бесит, – отстраненность Зика или тот факт, что его подколки не действуют.

На Зика теперь, похоже, не действовало ничего.

— Сколько осталось до Эдема? – спросила я, взглянув на Кэнина.

Вампир-Мастер вздохнул.