Книга Бесконечная песнь, страница 69 – Джули Кагава

С ужасающей скоростью он развернулся, схватил меня за горло и пригвоздил к колонне. Я инстинктивно подняла оружие, но Зик свободной рукой – той, что несколько мгновений назад была сломана, – стиснул мое запястье и развернул клинок ко мне. Я ощутила горлом острие кинжала и подняла глаза – Зик холодно улыбнулся мне.

— Надо было убить меня, – прошептал он и надавил клинком мне на шею.

Я напряглась, пытаясь сопротивляться, – лезвие кинжала впилось мне в кожу.

— Зик, – прохрипела я, изо всех сил стараясь отодвинуться от него и от клинка. – Я знаю, ты меня слышишь. Я знаю, ты этого не хочешь. Пожалуйста… остановись…

Зик внезапно закрыл глаза, и по его телу пробежала дрожь.

— Элли, – с трудом, отчаянно прошептал он. – Нет. Нет. Я этого не сделаю. Довольно. – Кинжал замер, и хватка рук, прижимавших меня к бетону, ослабла, но глаза Зика были все так же близко. – Эллисон, – прошептал он торопливо. – Убей меня сейчас. Я больше не могу его сдерживать. Быстрее!

— Не могу. – Глаза жгло, и я с усилием моргнула, чтобы зрение прояснилось, чтобы не потерять его из виду. – Я не могу тебя убить. Прошу, не заставляй меня это делать, Зик.

Он снова зарычал и поднес кинжал к моему горлу. Я схватила его за руки, крутанула и впечатала в колонну, вырвав клинок. Глаза у Зика вновь стали злобными и безумными, и он оскалился мне в лицо.

— Решайся, девочка-вампир, – рыкнул он, и в этот момент я не знала, какая личность контролирует его тело. Или, может быть, говорили обе личности. – Времени почти не осталось.

Слезы струились у меня по лицу. Я замотала головой, отчаянно пытаясь что-нибудь придумать. Черт побери, должно же быть что-то, что приведет его в чувство. Как остановить вампира, если не колом в сердце? Неужели я ничего не смогу сделать – только смотреть, как Зик снова ускользает от меня, и в конце концов мне придется его уничтожить?

Нет, я не могла. Я не могла снова его потерять. Не сейчас.

— Элли, – простонал Зик, и я почувствовала, что он меняется, превращается в созданную Сарреном тварь. Он запрокинул голову, зажмурился, и я сделала свой выбор. Когда Зик открыл глаза – они снова сделались дикими, – я бросила кинжал, шагнула вперед и вонзила клыки ему в горло.

Зик охнул и словно окаменел. Он стальной хваткой сжал мои плечи, но я едва это почувствовала. Его кровь хлынула мне в рот, разлилась по языку густой ленивой рекой. Она была другой. Не такой, как когда он был человеком, – тогда она была сладкой, с земляным привкусом и во всем была похожа на Зика. Теперь кровь стала как будто злее. Горячая, крепкая, могущественная и совершенно одурманивающая. Я внезапно почувствовала его – его настоящего. Я ощущала его мысли и бурлящие эмоции. Смятение. Отчаяние. Страх. А за ними скрывалось нечто иное, обладающее почти всепоглощающей силой. Мой разум наводнили принесенные кровью обрывки воспоминаний Зика. Чудовищная ночь с Сарреном, мучительная боль, когда вампир медленно резал его на части, требуя, чтобы Зик предал всех, кого он любит, и страшное отчаяние, когда он сдался под пыткой. Другая сцена: Зик стоит, укрывшись в сумраке, и смотрит, как посреди равнины я сражаюсь на ветру с хлипкой палаткой, и надеется, что палатка упадет и у него будет повод подойти ко мне. Вспышка боли во время очередного устроенного Джебедайей избиения, осознание того, что старик никогда не будет им доволен. Воспоминание о Нью-Ковингтоне, о том, как мы медленно танцевали в темном уголке, и мелодия пианино завивалась вокруг нас, о том, как он осознал, скольким готов пожертвовать, как далеко готов зайти, чтобы мы были вместе.