Книга Бесконечная песнь, страница 6 – Джули Кагава

Всего на несколько мгновений снова ожили воспоминания – словно фрагменты чьей-то жизни выплыли из тьмы. Я увидела другой сарай, похожий на этот, теплый и затхлый, наполненный тихим блеянием скота и шепотом окружающих меня людей. Сено, свет фонарей и умиротворение. Пятнистый козленок у меня на коленях, двое человеческих детишек прижались ко мне по бокам, смотрят, как я его кормлю.

Чудовище пробудилось. Тогда я тоже была голодна и смотрела, как двое человеческих детенышей засыпают, обнажив передо мной свои маленькие беззащитные шейки, даже не подозревая, что свернулись клубочками рядом с вампиром. Я помню, как склонилась к горлу ребенка, прикорнувшего у меня на коленях, как удлинились и выскользнули из десен мои клыки… а потом я в ужасе пришла в себя. Я выбежала из сарая, чтобы не потерять контроль и не убить двух невинных детей во сне.

Чудовище усмехнулось этому воспоминанию. Казалось, это было давным-давно. Целую вечность назад. Теперь, когда Голод терзал мои внутренности и обжигал края сознания, я с тоской думала о спящих людях, таких беззащитных передо мной, воображала, как наклоняюсь ниже, до конца, и завершаю начатое.

Следующая ночь была такой же. Снова безлюдные равнины и пустоши. Снова снег без единого следа, скрипевший под нашими ботинками, и бесконечная дорога, змеившаяся на северо-восток. Снова Голод грыз меня изнутри, делая раздражительной и грубой. Я сосредоточилась на ходьбе, стараясь не обращать внимания на не желавшую уходить боль. Я чувствовала чудовище у себя внутри, опасно близко к поверхности – холодную, темную тварь, которая ворчала и беспокойно ворочалась в вечном поиске пищи. Она различала шуршание маленьких лап в темноте – еноты, опоссумы или еще какие-то ночные создания пробирались сквозь кусты. Она слышала, как порхают над нашими головами летучие мыши, ощущала тихое дыхание оленей, скучившихся в подлеске. Она хотела броситься в атаку, накинуться на какое-нибудь живое существо и вскрыть ему вены, чтобы горячая кровь хлынула на снег и в наши глотки. Но она знала, как знала и я, что тратить силы, убивая животных, – бесполезный труд. Это не удовлетворит Голод. Лишь одна разновидность добычи заполнит зияющую пустоту внутри, и этой добычи нигде не было.

Так что мы шли, Кэнин впереди, мы с Шакалом – за ним. Три вампира, которым не нужен был отдых, которые никогда не мерзли, не уставали и не задыхались, пробирались через опустошенный мир, в котором большинство людей не смогли бы выжить. Собственно, большинство людей в нем и не выжило. И Саррен был твердо намерен уничтожить человечество окончательно.

Внезапно Кэнин развернулся и посмотрел на нас, его лицо было озабоченным. Я тоже замерла – с удивлением и некоторой опаской. После Нью-Ковингтона мы особо не разговаривали. Вампир-Мастер все шел и шел вперед, безмолвный и холодный, не оглядываясь на своих отпрысков. Меня это устраивало. Мне и самой нечего было ему сказать. Между нами встала стена. Я чувствовала его разочарование, замечала его взгляд всякий раз, когда Шакал отпускал какое-нибудь злобное, уничижительное замечание о людях и кровяных мешках… а я ничего не отвечала. Даже молчаливое неодобрение Кэнина не могло изменить того факта, что я была чудовищем.

— Кто-то едет, – сказал Кэнин, глядя на дорогу позади нас.