Книга Пережить сегодня, страница 58 – Дмитрий Клопов

— Там места мало, я разогнуться нормально не могу. Приходится наклоняться постоянно, и оно… опять, — отвечает Миша и шумно икает.

— Так может, не нужно было так… — я понизила голос и убедилась, что Ванечка беззаботно смотрит мультик на маленьком экране, вмонтированном в спинку кресла перед ним. — Так напиваться? Только не говори мне, что ты летать боишься!

— Да, не сес… ик… сестренка! Я вообще немного. Чисто опохмелиться после вчерашнего, — отвечает он и возвращается к оттиранию пятен рвоты.

— Ага, я вижу, как ты опохмелился, — прошипела я. — Так опохмелился, что из туалета не выходишь весь полет!

— Так, цыц! — рявкнул Миша, но сразу сбавляет тон, когда на него оглядывается добрая половина пассажиров. — Я, похоже, просто отравился чем-то… я выпил то чуток… исключительно как лекарство!

— Ты тщательнее свое лекарство от штанов оттирай, пока новое не выблевал! — язвительно скривилась я, но сразу жалею об этом.

Боль, та самая, которая уже несколько дней назад поселилась в голове, вернулась с новой силой. Возможно, я просто успела привыкнуть к этому вездесущему, давящему гулу внутри меня, поэтому этот всплеск прошил череп словно молния.

Я потираю ладонями виски и практически чувствую, как голова увеличивается и уменьшается в размерах в такт пульсу.

— Завязывай, и без тебя голова раскалывается, — скрипя зубами, отвечает Миша.

— И у тебя? — спрашиваю я.

— Что? — не понял брат.

— Ничего, — растерянно выдыхаю я. — Пусти, дай я выйду.

— Дорогой, мама быстренько в туалет сбегает, не теряй меня, — добавляю я.

Ванечка только добродушно кивает и возвращается к просмотру мультика. «Та самая» игрушка на секунду показывается в его ладошке, но в следующее мгновение он обхватывает ее второй рукой. На солдатика кажется похожа. Или на необычного шахматного слона.

Я протискиваюсь мимо брата и направляюсь в туалет. На полпути я оборачиваюсь на брата и сына. Миша бессильно развалился в кресле, отчего покрытая капельками пота макушка мотается по подголовнику, как у тряпичной куклы.

В детстве, после стирки, моя мама вывешивала мою любимую куклу Таню, отдавая ее на просушку солнцу. Голова той куклы моталась на ветру точь-в-точь как лысина моего брата сейчас.

Может, не стоит оставлять их наедине? В этот момент другой пассажир как раз освобождает кабинку туалета. Да ладно, я быстро!

Я запираю дверь и, наконец, не скрываясь, скривилась от острой головной боли. Включаю воду и несколько раз от души умываю лицо ледяной водой. Глаза сильно защипало, но головная боль немного отступает — как будто свежего воздуха вдохнула. Я перевожу взгляд на зеркало…

— Это что, я? — спрашивает моим голосом чужая женщина из отражения.

Из забрызганного водой зеркала на меня смотрит довольно неумелая пародия на мое лицо. Волосы, хоть и вымыты, кажется, истончились и стали реже. Из-за накатывающей головной боли на лбу пролегла глубокая морщина, отчего выражение лица выглядит если не агрессивным, то как минимум вечно недовольным. Щеки впали и, кажется, даже немного провисли, обтянув скулы, как паруса на мачтах корабля, угодившего в штиль.

Но мысли об этих недостатках почти сразу улетучиваются. Когда мой взгляд останавливается на изъеденных красными змеями лопнувших капилляров глазах, в них почти не остается места белому цвету. Точно таких же глазах, как у мамы, которую сегодня утром увезла скорая.