Книга Пережить сегодня, страница 220 – Дмитрий Клопов

Боль в ноге вновь обожгла меня, и я прижимаю ладонь к ране. Автомат безвольно повис в моей правой руке, словно гротескный пистолет.

— Я выкарабкаюсь. Не из таких ситуаций выбирался. Ты хоть знаешь, как меня… — грохот выстрела прерывает тираду уголовника.

— Надоел. Тоже мне, дон Корлеоне недоделанный, — выпалил я, опуская автомат.

Пуля вошла в лоб, а затем разнесла вдребезги кости черепа на затылке, расплескав его содержимое по траве. Я отбрасываю слишком тяжелый автомат и заковылял к Максиму. Он лежит на земле в неуклюжей позе и не шевелится.

— Макс! Нет, Макс. Не смей умирать, засранец, мы уже почти дошли, — я делаю несколько неуклюжих шагов и падаю на колени рядом с мальчиком.

Пытаюсь нащупать пульс. Однако меня и самого сильно потряхивает, поэтому ничего путного из этого не выходит. Отчаяние заполняет меня, словно неизбежно надвигающееся цунами.

Дыхание… нужно проверить дыхание! Есть. Грудь мальчишки едва заметно вздымается. Еще есть шанс.

— Максим, подожди. Я сейчас, парень! — не обращая внимания на боль, я бегу за рюкзаком и вытряхнул на землю аптечку. — Ты только потерпи немного.

Я осторожно переворачиваю тело мальчика, уложив его на спину. Твою мать! На торсе парня разливается три влажных красных пятна.

Одна из пуль прошла над левой ключицей Максима, а две другие оставили отметины в правом боку. Если не знать, что произошло, то может показаться, что это отметины клыков чьей-то гигантской пасти.

Перевернув Максима, я, наверняка, причинил ему нестерпимую боль. Однако мальчишка даже не застонал, что точно не значит ничего хорошего. Я достаю аптечку в надежде залатать страшные раны.

— Макс, я здесь, парень. Не переживай, я вылечу тебя. Ты только очнись, — тихо повторяю я, стараясь обработать его раны.

Однако тело мальчика лишь безвольно болтается из стороны в сторону, словно тряпичная кукла. Пытаюсь отогнать от себя ужасные мысли, но слезы уже наворачиваются на глаза.

— Не вздумай умирать! Я же обещал отвести тебя к дяде. Я обещал!.. — бессильно выдыхаю я.

— Чтоб ты сдох, гад жирный! — возмущается Настя.

Я смотрю на свои все еще длинные и красивые ноги, которые Кислый попортил своими лапищами. Синяки еще пару недель сходить будут — платье не надеть.

Проволока, которой этот гад привязал меня, никак не поддается. Ломая ногти, я перегибаю ее в одной точке, но пока видимых успехов не наблюдаю.

— Ай! — сломался еще один ноготь, и я в сердцах бросаю чертову проволоку на пол.

Я смотрю на мои искалеченные пальчики и просто замираю в какой-то пустой безысходности.

— Я так больше не могу-у-у! — всхлипываю я, и глаза наполняются слезами.

Я ложусь на пол и поджимаю ноги к груди. Кончики пальцев горят огнем, и приходится держать их подальше друг от друга, словно прокаженных. В свете этой чертовой витрины маникюр выглядит бесконечно испорченным.

Кое-как справившись со слезами, я осторожно ползу вдоль проволоки на балкон. Оказавшись у края, я смотрю вниз, словно в яму, полную дождевых червей.

Во дворе под этой гадкой стеклянной витриной бродят или десятки, или сотни, а может, и тысячи зомби. Для меня количество не имеет значения — я и с одним не справлюсь.

Остается только один шанс, что Кислый вернется и освободит меня. Хотя больше шансов, что сюда вернется прежний хозяин этой квартиры. Возможно, он будет красивым и богатым… Глаза снова переполняются слезами.