Книга Пережить смерть, страница 106 – Дмитрий Клопов

Однако я и не думал злиться! Вместо гнева я реагирую на разбитое лицо Рузанны, словно ребенок в новогоднюю ночь. Предчувствие праздника, радостных сюрпризов и сказочных подарков будоражит мою кровь.

Я просиял и затанцевал по комнате от нетерпения. На очередном танцевальном па подхватываю Рузанну, и мы кружимся в беззвучном вальсе. Она выглядит скорее недоуменной, чем разделяет мой восторг.

— Милая, ты тоже это чувствуешь? Наконец-то перестанет быть так скучно! — выпалил я и окончательно сбил с толку даму.

Рузанна запинается и замирает в моих объятьях. Но на это мне уже плевать! Какой красивый пассаж — я, она и Альперен. Любовный треугольник был интересен ровно до того момента, когда все встало на прямые и скучные рельсы. Но только не сейчас!

— Ты только задумайся, какая красивая история теперь получается. Наш любовный треугольник разваливается, вышедшая в тираж матрона, чья красота померкла перед молодостью и наглостью, требует своего любовника убить главу борделя. Борделя, который уже и сам гудит словно улей возбужденных пчел. Каждая девочка решает воспользоваться случаем и выслужиться перед новой матроной, а безнадежный сутенер, кажется, совсем сошел с ума от любви.

Рузанна отпрянула и замерла с таким лицом, словно ей только что влепили еще одну пощечину. Задохнувшись от моего предательства, женщина плачет, прячет лицо в ладонях и выбегает из комнаты.

— Святая Каллиопа — муза эпической поэзии и красноречия — благодарю тебя за то, что не забываешь меня! — декламирую я и поправляю на голове берет.

Я подхватываю бутылку дорогого коньяка, открываю окно и выбрасываю ее, чтобы та разбилась вдребезги. Больше мне это не понадобится.

— Что-то сегодня начнется, — мечтательно произношу я — Что-то красивое и невероятно трагическое.

Меня аж подбрасывает от крутости происходящего. Я вприпрыжку лавирую между машинами, все дальше удаляясь от Шлюзов. Мой попутчик давно отстал. Если по-честному, то я уговорил единственного, кто мог бы согласиться тайком выбраться в город, чтобы поохотиться на зомби.

— Эй, подожди меня. Апчхи! Не убегай далеко один. Апчхи, — зовет меня Глеб.

Я останавливаюсь и жду, когда Хлебушек догонит меня. Он затравленно смотрит на меня из-под своих густых черных бровей и снова чешет затылок. Глеб, когда нервничает, всегда так делает. Но мне нравится — у него там вечно взъерошенные волосы, и он от этого напоминает льва из мультфильма.

— Если бы ты тоже мне дал пистолет, я бы шел рядом с тобой! — выпалил я.

— Не дам! Пистолет будет только у меня. Здесь я главный, а ты только на подхвате. Апчхи! — Глеб гордо выпячивает грудь, но тут же чихает и сгибается в три погибели.

Хмурюсь и сильнее сжимаю в руках древко копья. На самом деле, это только нож, примотанный к швабре, но это сейчас не важно. Главное, что мы с Хлебушком сейчас на взрослом задании — дядя Леня с друзьями постоянно ездят по округе, стреляют по зомби и отваживают их от нашего острова. Чем мы хуже?

— Мне Анька постоянно говорит, что я последний болеющий мальчик на планете. Вот бы она сейчас увидела, как ты сопли по рукаву размазываешь. Сразу бы от меня отстала! — говорю я.

— Я не мальчик — я уже взрослый! — Глеб словно услышал только это. — Лучше замолчи и прислушайся.