Книга Пережить смерть, страница 105 – Дмитрий Клопов

Из той маленькой комнатки, где я как-то переночевал, исчезла та ужасная софа, где местные уроды мучили девушек. Теперь там стоит письменный стол, на котором лежит рюкзак Максима, его излюбленная труба и записка, которую я оставил для парнишки.

— Ох, — с удовольствием выдыхаю я, отпивая кофе из кружки. — Да, так-то лучше.

Я ставлю кружку на потертую столешницу. Рядом с ней лежит подробная карта Москвы, на которой красным маркером отмечены места, которые мне уже удалось исследовать.

Все отметки — это неровные кружочки, перечеркнутые крестом. Я обвожу маркером новый район для поисков на сегодня. Если Максима не окажется и здесь, то по возвращении я и его перечеркну. Я заталкиваю в рот остатки бутерброда и запиваю кофе.

Рутина, которая стала для меня новой работой. Я безумно устал, но знаю, что смогу отдохнуть, лишь когда найду Максима. Возможно, ему нужна моя помощь прямо сейчас.

Привычка работать на износ. Как тогда, когда авария отобрала мою жену. Знаю, что в том, старом мире без зомби, потерявшегося подростка вряд ли стали бы искать в течение двух недель. В любом случае, теперь эти поиски — это все что у меня осталось. Я тяжело вздыхаю, допиваю кофе и бросаю маркер на карту. Фломастер катится и останавливается внутри неровного красного круга, в центре которого находится отель «Хилтон».

Я стою у окна своей комнаты в отеле «Хилтон» и смотрю вдаль. Мне безумно скучно, прошел уже почти месяц с тех пор, как в их борделе появилась Настя. Я тяжело опускаюсь в кресло и запрокидываю голову назад.

— А-а-а-а! — утробно кричу я и продолжаю ворчать. — Я присоединился к Поэту только потому, что понял: этот фигляр собирается сотворить нечто интересное, сложное и, по-своему, прекрасное. Уже тогда это был не банальный бордель, это не стало сборищем шлюх в привычном понимании этого процесса. Местные девочки получали все, чтобы подчеркнуть их красоту. Мы имели статус! А что там имели приезжающие извращенцы, меня мало волнует.

Я протягиваю руку к тумбочке у кресла и беру тяжелую, угловатую и одновременно прекрасную бутылку дорогого коньяка. Изящными движениями я наливаю себе полный стакан и залпом осушаю его.

Ручка на входной двери ходила ходуном, словно кто-то никак не мог справиться с ней.

— Открыто! — говорю я.

Наконец дверь открывается, и в комнату врывается Рузанна.

— Ты представляешь, что он сделал? Этот жирный ублюдок фактически сместил меня с должности матроны борделя! Теперь всем заправляет эта… На-а-астя-я, — произнося имя девушки, Рузанна скривилась. — А когда я попыталась урезонить этого дерьмового рифмоплета, он влепил мне пощечину. Он поднял руку! На меня!

Я отставляю бокал в сторону и поднимаюсь из кресла. Женщина указывает пальчиком на лицо, ожидая моей реакции. Я осматриваю ее щеку и даже нахожу немного крови в уголке разбитой губы. Мой большой палец нежно скользит по ее коже и замирает в изгибе губ, смазав с него красное пятнышко.

— Ты должен его убить. Да! Это единственный выход. Убей Поэта и займи его место. Ты гораздо больше подходишь и для этого прозвища, и для руководства этим заведением. Мы оба займем полагающиеся нам места. А Настю оставим в живых. Как матрона, я не могу позволить себе быть расточительной. Оставим ее под персональные нужды Каа. Ну, тот, который за главного у Мясников. Он как раз мастер по тому, чтобы выбивать дурной нрав из таких вот смазливых дурочек. Ты чего молчишь, милый? Ты не злишься? — спрашивает женщина.