Книга Сердце тумана, страница 127 – Хелен Шойерер

— Ты не любительница верховой езды? – спросил Фиори, подтрунивая над ее гримасничающим лицом.

— Это вряд ли любимый способ путешествовать.

— Жаль, что не можешь отплыть из Валиа в Хиттон, а?

— Ну, если бы у меня было право голоса, я бы вообще не поехала в Хиттон, не так ли?

Они скакали изо всех сил весь день, и Блик могла с уверенностью сказать, что даже стойкая Генри сдерживала свои жалобы. Солнце палило нещадно, а из-за свободных брюк и рубашки ей все еще казалось, что она распухает, как тесто в духовке. Генри, должно быть, мучилась в своей облегающей кожаной одежде, и даже Суинтон вытирал пот со лба. А вот Фиори даже не вспотел, держа поводья в одной руке и рассеянно улыбаясь.

— Тебе не жарко? – Блик не удержалась и спросила его.

— Разве это жарко? – Фиори ухмыльнулся. – Бывали в Батталоне?

— Я была, – ответила Генри.

— Тогда ты понимаешь, что для нас это практически зима. На огненном континенте нет настоящей жары, но есть лето. Есть причина, по которой мы, батталонцы, молимся Лиир. – Он вытянул руку, сидя верхом на лошади, и показал закрученное черное изображение всемогущей богини огня. Блик уже видела узоры, которые расползались по его предплечью и исчезали под закатанным рукавом.

— Это многое объясняет, – сказала Генри и снова повернулась к дороге перед ними.

Они пересекли кукурузные и пшеничные поля и миновали несколько загонов для скота и овец. Да, дела на Восточных фермах действительно шли очень хорошо. Из фермеров и деревенских жителей, которых они видели, почти никто не заговаривал с ними. Хотя Блик была рада этому. Трех нежелательных компаньонов было более чем достаточно.

Ее мысли никогда не покидали Брена. Он уже наверняка давно проснулся и понял, что она снова его бросила. Почему-то это казалось более жестоким, чем каждый раз, когда она уходила от него раньше. Но теперь с ним была Тилли; с ним все будет в порядке, решила она.

С наступлением темноты они наткнулись на заросли сахарного тростника, и было решено, что они разобьют лагерь на остаток ночи. Когда они спешились, Блик ни на секунду не позволила себе отвлечься от боли. Она наблюдала, как Фиори и Суинтон прилагают огромные усилия, чтобы медленно вытянуть ноги, постанывая от ноющей боли и воспалений. Пока Суинтон расседлывал их лошадей, Генри принялась разводить костер, хотя, похоже, у нее не было настроения сидеть сложа руки и рассказывать военные истории.

Блик бродила вокруг, собирая еще дров для костра. Аллехра назвала ее обитательницей тумана, но кто она такая? Кем она была на самом деле? Она не была уверена, что готова пойти по этому пути и будет ли когда-нибудь готова.

Они перекусили сушеным мясом и хлебом из своих рюкзаков. Разговор был легким, Суинтон рассказал им, куда они отправятся утром.

— Я буду дежурить первой, – сказала Генри, обрывая разговор.

Суинтон на мгновение нахмурился, прежде чем кивнул и повернулся к ней спиной. Блик уже несколько раз чувствовала, как у нее опускается голова. Если бы только здесь было немного вина или эля. Однако она не осмелилась заговорить об этом. Генри поднялась на ноги и подошла к краю их лагеря. Посасывая кончик сахарного тростника, Блик услышала свой вздох и почувствовала еще один укол вины, на этот раз перед матриархом Валиа, которой она принесла столько неприятностей. Блик приснилось слово, которое она видела вырезанным на камне у ручья. Оно мерцало перед ней – Оремир. Было ли это имя? Кем он был? Или она? Теперь она этого уже никогда не узнает.