Книга Сердце тумана, страница 105 – Хелен Шойерер

— Какого черта он здесь делает? – раздался голос у него за спиной.

Он резко обернулся и увидел ее – девушку, которую ему не удалось вытащить из Ангоува и привести к королю. С тех пор как он видел ее в последний раз, она стала выглядеть по-другому – чище, живее. В руках она держала оборванный кусок веревки, который выронила, когда их глаза встретились. Меньше чем за секунду она бросилась к нему, и ее маленькие ручки сомкнулись на его горле. Вблизи было видно, что белки ее глаз пожелтели, а под ними залегли глубокие фиолетовые тени. Она сжала большим и указательным пальцами его трахею. Он подавил рвотный позыв; ему нужно было снова почувствовать воздух в горле. Суинтон поперхнулся и с легкостью оттолкнул ее. Она отшатнулась, но, как только смогла устоять на ногах, снова бросилась на него. Никто из соплеменниц не остановил ее; они наблюдали за происходящим, больше забавляясь, чем что-либо еще. Молодой человек, показавшийся Суинтону смутно знакомым, попытался схватить девушку за руку, но она вырвалась и отбросила его ладонь. Он пристально посмотрел на нее, а затем пожал плечами. Она снова бросилась на Суинтона, на этот раз целясь ему в пах. Он отразил удар, но атака продолжалась. Именно Фиори оттащил ее от него.

— Блик, – сказал Фиори. – Блик, помнишь меня?

Она повернулась к нему, безумие в ее глазах сменилась узнаванием.

— Он… – она тяжело дышала, глядя на Суинтона, – он бы позволил тому подонку овладеть мной. – Она повернулась к Фиори, глядя ему в лицо.

— Нет, – сказал Фиори, – нет, он бы этого не сделал.

Фиори осторожно взял девушку за запястья. Суинтон обратил внимание, что она не вырывалась. Фиори, должно быть, заметил тишину, воцарившуюся вокруг них, и опустил руки.

— Ты в порядке, Блик, – сказал он, отступил на шаг и кивнул молодому человеку, который, прищурившись, наблюдал за происходящим с краю группы.

Суинтон ничего не сказал. Он выпрямился и отвернулся. Очевидно, его присутствие расстроило девушку. Если быть честным с самим собой, он не винил ее.

— Вы здесь для того, чтобы отвести нас к королю? – спросила она Фиори.

— Так и есть, – сказала Генри, выходя на поляну.

На этот раз Суинтону пришлось сдержаться, чтобы не обернуться. Он ненавидел сидеть спиной к королеве воинов, зная, с каким удовольствием она вонзила бы в него нож.

— Мы выезжаем через пять дней, – сказала она.

На этот раз Суинтон резко обернулся.

— Мы не можем ждать так долго.

Генри пожала плечами.

— Я же говорила, что все будет по-моему.

Суинтон почувствовал, как у него сжались челюсти. Он ненавидел это. Ненавидел, когда ему бросали вызов на глазах у его людей. Или одного из них – число не имело значения. Он был командующим королевской гвардии и королевской армии. Валианка или нет, кто она такая, чтобы спорить с ним?

— Таких условий не было, – сказал он.

— Условия не оговаривались, командир.

Он остановился. Он не читал призыв. Он каждый день боролся с искушением сорвать эту печать и оставался верен своим клятвам. Он не сломал королевскую печать. Хотя, возможно, более разумный человек сделал бы это.

— Тогда дай мне взглянуть, – сказал он, протягивая руку.

— Прекрасно. – Она вытащила из-за пояса своих кожаных штанов и бросила ему скомканный клочок пергамента.

Он поймал его и отступил на несколько шагов, подальше от центра внимания. Он развернул мягкую бумагу и прочитал. Она была права. Как она утверждала, ничего не было оговорено заранее. Единственное, на чем настаивал пергамент, – это на том, что в Хиттоне необходимо присутствие Генриетты Валиа и Бликер Младшей из Ангоува. Они должны были прибыть в течение двух недель после получения призыва. Суинтон ломал голову, пытаясь получить более подробные инструкции от короля. Но они не пришли. Король не сообщил ему дальнейших подробностей о том, как эти две женщины должны были выбраться из леса. Было ли это проверкой? Будет ли он наказан за какую-то оплошность позже? Он не сразу вернулся к группе, а уставился на пергамент, желая, чтобы условия стали известны всем. Этого не произошло. Он не мог расшифровать ни скрытого послания, ни кода, как бы пристально ни вглядывался в исписанную чернилами страницу.