Книга Путешествие цветка. Книга 2, страница 66 – Го Го

— Завтра вечером.

* * *

На следующий день наступил день рождения Хуа Цяньгу. Она встала рано утром и хорошенько принарядилась. Волосы девушка, как обычно, зачесала в два пучка, но в этот раз повязала сверху кольца мелких цветов из белого бархата, потом надела зеленое платьице с вышитыми на подоле замысловатыми узорами тонкой работы. Это платье – подарок Ша Цяньмо – она еще ни разу не носила. Ее не тронутое пудрой и румянами личико было воплощением скромной элегантности и выглядело свежо и мило, только казалось немного бледноватым.

Девушка наготовила огромный стол самых любимых блюд наставника, провела большую уборку во Дворце Бесчувствия и за его пределами, а на месте высохших персиковых деревьев во дворе посадила новые, привезенные с горы.

— Наставник, пора обедать! – весело закричала Цяньгу, словно вновь стала такой же, как прежде.

Бай Цзыхуа медленно вышел из комнаты и окинул взглядом высаженные по новой персиковые деревья. Только вот он – не дерево, снова к жизни вернуться не сможет.

Обеденный стол установили не в доме, а во дворе. Бай Цзыхуа сел и стал наблюдать за тем, как Хуа Цяньгу весело накладывает ему рис. В прежние времена они так же просто справляли ее день рождения, за едой и разговорами. Девушка всегда приставала к нему с вопросом, когда родился он, но Бай Цзыхуа прожил больше тысячи лет, бесчисленное множество дней. Куда уж ему помнить об этом? Поэтому Цяньгу сказала, что тогда они каждый год будут праздновать день рождения в один день.

Можно сказать, это последний день рождения наставника и ученицы, в последний раз они едят вместе. Потом ей придется справлять его в одиночестве.

Хуа Цяньгу, непрестанно накладывая наставнику еду и наливая вино, одновременно ела и что-то бубнила себе под нос. Едва заметная улыбка тронула губы Бай Цзыхуа. Столько лет прошло. Время бежит так незаметно, словно утекающая сквозь пальцы вода. Тысячи лет подобны мгновению. Небо оставалось неизменным, и он тоже не менялся. Даже если стал бы ломать голову, в памяти все равно ничего не найдется. Но с тех пор, как появилась ученица, время как будто замедлило ход, а дни обрели краски и звуки. Удивительно, но он совершенно четко помнил все, что с ней связано, без малейшего упущения, куда лучше, чем прошлые сотни лет.

Закончив есть, Хуа Цяньгу со смехом сказала:

— Наставник, а вы можете достать Цинь Лунного Сияния? Хочу вам сыграть одну мелодию.

Она взглянула на него с детской кокетливостью, которую Бай Цзыхуа уже давненько за ней не наблюдал. Слегка кивнув, он вытащил из треножника Цинь Лунного Сияния и передал ей.

Цяньгу взяла божественный артефакт и села под персиковым деревом. Раздались возвышенные, непостижимые звуки циня. Множество перепуганных розовых лепестков закружилось в танце и беспорядочно опадало на землю. Она играла древнюю мелодию «Печаль небожителя, изгнанного в бренный мир».

— Над рекою опускается закат, одинокая лодка тоскливо прощается с берегом. Птица парит над лугами, а человек плывет по течению. Белые облака простираются на тысячи ли, яркая луна освещает ручьи. Сокрушаюсь я, что сослан ты в Чанша, а весенняя трава у тихой заводи густа^[28].

Первая волна звука, нежная и наполненная свежестью. Воспоминания о первой встрече у Нефритового пруда под лепестками персиковых цветов.