Книга Путешествие цветка. Книга 2, страница 200 – Го Го

Сердце девушки екнуло.

— Ты…

Обернувшись, она взглянула на Цин Лянь, сидевшую со всклокоченными волосами среди груды камней подобно стремительно увядавшему цветку. Та бормотала себе под нос:

— Зачем умер? Почему ты умер? Ты должен был пасть от моих рук! Как ты мог умереть!

Хуа Цяньгу слегка нахмурилась:

— Так значит, это вы.

Хоть тогда, ослепшая, она не могла их видеть, но голоса все-таки узнала. Эти двое входили в число тех, кто в тот раз схватил ее в Диких землях.

Потом, узнав о том, что Цяньгу – Повелитель нечисти, они хоть и выбрались из Диких земель вместе с ней, но осмотрительно ее избегали. Именно поэтому девушка их и не видела.

Пусть нельзя сказать, что Хуа Цяньгу питала к ним ненависть, но от воспоминаний о щемящей боли в сердце и пережитом тогда унижении на душе стало тоскливо.

— Как вы могли действовать самовольно, рискуя раскрыть место нашего пребывания?

— Повелительница, простите. Мы еще не свели личные счеты, не могли дождаться, поэтому не стали испрашивать указаний. – Цин Хуай по-прежнему в глубине души был благодарен Хуа Цяньгу за то, что им удалось вырваться из Диких земель, и, вспоминая о том, как ради выживания творил бесчеловечные поступки, испытывал угрызения совести.

— Возвращайтесь. Даос Цин Сюй уже скончался. Нет нужды мстить ему.

Неожиданно фигура в красном вскочила и резко схватила девушку.

— Как он умер? Как он вообще мог умереть? Он же такой добряк! Кто бы стал убивать его? Да и как его смогли убить?

— Цин Лянь… – Цин Хуай хотел помочь ей и поддержать рукой, но она бесцеремонно оттолкнула его.

Глядя женщине в глаза, Хуа Цяньгу объяснила:

— Его убил ученик Юнь И. Ради того, чтобы украсть Небесные Цепи, он учинил расправу в школе Маошань. В тот год я как раз поднялась на гору, надеясь поклониться наставнику. Все было усеяно трупами. Я своими глазами видела, как умер даос Цин Сюй. Юнь Инь не солгал тебе. Если ты еще считаешь себя ученицей школы Маошань, не надо здесь беспорядки устраивать. Возвращайся со мной.

Глаза Цин Лянь налились кровью:

— Ты видела его в последние мгновения? Что он сказал? Упоминал ли обо мне?

Хуа Цяньгу нахмурилась и медленно покачала головой.

Крепко вцепившись в девушку, Цин Лянь затрясла ее изо всех сил, ногтями впиваясь в плоть.

— Не верю! Я в это не верю! Как он мог не упомянуть обо мне? Он же так любил меня! Вы лжете! Все вы лжете!

Цин Лянь в отчаянии закрыла глаза. Слезы ручьем текли по щекам. Она вмиг постарела. Черные шелковистые пряди постепенно седели, слабели и выцветали. Налетел порыв ветра и неожиданно полностью сорвал их с головы. Вмиг все небо заволокло ее тонкими, серебристо-белыми волосами – они кружились в воздухе и переплетались между собой.

— Цин Лянь! – Цин Хуай неверной походкой попятился, с удивлением глядя на то, как мигом выпали все волосы соученицы. Морщинки потихоньку расползались по его лицу.

Женщина обессиленно плюхнулась на землю с безжизненным взглядом, словно малое дитя, лишившееся душ хунь и по. Она что-то бормотала себе под нос, будто с кем-то разговаривала.

В детстве она страдала от болезней и каждый день могла лишь лежать на кровати, наблюдая через окно за тем, как упражняются с мечом другие ученики. В то время Цин Сюй и Цин Хуай ежедневно навещали ее, приносили вкусную еду и забавные вещицы. Цин Хуай всегда мало разговаривал, а лишь с глупым видом, улыбаясь, смотрел на соученицу и безропотно ей подчинялся. Цин Сюй же был весьма смышленым и разговорчивым, много чего знал и часто рассказывал девушке истории, наставлял, учил играть в ниточку^[64] и расцеплять кольца в девять звеньев^[65]. А еще говорил, что тем, кто болен, нужно чаще выходить на прогулку, поэтому взбирался на горные пики Маошань, неся Цин Лянь на спине.