Книга Путешествие цветка. Книга 2, страница 147 – Го Го

Ни Маньтянь не ответила. Наложенное заклинание по-прежнему не позволяло ей говорить, поэтому она с трудом придумала такой способ, надеясь, что при своей подозрительности Почтенный мастер сам обо всем догадается.

Мо Янь не знал о заклинании, наложенном на Ни Маньтянь, поэтому посчитал, что ей следовало просто доложить об этом. Она же пошла на такие сложности и столь жестоким методом сообщила ему эту новость. Какое коварство и безжалостность! Поневоле Мо Янь начал испытывать к ней отвращение. Пусть он всегда недолюбливал Хуа Цяньгу и даже ненавидел за то, сколько проблем она принесла Бай Цзыхуа, но все же эта девочка столько лет росла на его глазах. Пусть на словах Почтенный мастер был строг, но все-таки чувствовал к ней определенное расположение.

Но теперь, узнав о столь глубокой любви девушки к Бай Цзыхуа, он ни в коем случае не мог оставить ее здесь, а то не избежать беды.

— Знает ли об этом Цзыхуа?

Ни Маньтянь покачала головой:

— Вряд ли знает. Иначе, если учесть характер Владыки, он больше не стал бы держать ее при себе.

Мо Янь тяжело вздохнул:

— Прикончи ее, чтобы не мучилась. – От разлетавшихся по темнице душераздирающих криков о наставнике у него тоже сжалось сердце.

После того как ей велели убить девушку, Ни Маньтянь следовало бы прыгать от радости, но теперь она чувствовала, что все же рука у нее не поднимется. Быть может, увидев, как пролитая вода из пруда Бесчувствия совершенно неожиданно привела к такому жестокому итогу, она стала испытывать некоторое чувство вины.

— Дедушка-наставник, если она вот так умрет, как мне объяснить это Владыке, если он спросит?

— Хм! Скажу, что я ее убил. Что он сделает?

— Владыка не станет из-за этого ссориться с вами. Но вы же знаете его характер. Ни к чему из-за Хуа Цяньгу вредить вашим с ним взаимоотношениям. Оно того не стоит. Лучше все тщательно взвесить…

Мо Янь, нахмурившись, задумался. И правда, ради ученицы Бай Цзыхуа предпочел выдержать шестьдесят четыре гвоздя Рассеивающих душу. Нельзя недооценивать, сколько места она занимает в его сердце, – происходящее уже вышло за рамки любых ожиданий. Если Хуа Цяньгу постигнет трагическая смерть, еще неизвестно, как младший отреагирует. Незачем рисковать братскими взаимоотношениями. Но эту девчонку и в самом деле нельзя оставлять…

Ожесточившись, Мо Янь развернулся и направился назад во Дворец Алчности, оставив Ни Маньтянь разобраться с последствиями и принять все необходимые меры.

К этому времени вода из пруда Бесчувствия наконец перестала разъедать тело Хуа Цяньгу. Девушка изменилась до неузнаваемости. Лицо – сплошной кусок сгнившего мяса, черты стали неразличимы. Даже если бы ее бросили прямо перед Бай Цзыхуа, он тоже вряд ли смог бы узнать ученицу.

Ни Маньтянь все продолжало тошнить. Отвернув голову, она медленно приблизилась к девушке.

— Кто ты? Почему хочешь навредить мне? – Хуа Цяньгу обессиленно лежала на полу, подобно дохлой рыбе на разделочной доске, растерзанной и с содранной чешуей.

— Никто не вредил тебе. Вода из пруда Бесчувствия для простых людей ничем не отличается от обычной. Просто у тебя совесть нечиста. Сама же себе и навредила! – возразила Ни Маньтянь, словно от этого на сердце могло стать чуточку легче.

Хуа Цяньгу горько усмехнулась:

— Давно следовало догадаться, что это ты. Тот, кто так ненавидит меня, хочет моей смерти и может спокойно прийти в Небесную темницу… Кто еще это мог быть?