Книга Пять юношей квартала сайя, страница 97 – Ива Годар

Сила чувств в его голосе встревожила ее.

— Философ Рю писал, что нельзя терять стержень. Я видела Юко Кога. Кацу пытался отнять мой меч.

— Это хорошие аргументы. – Хидео вернул легкомысленный тон. – Но Рю также писал, что только отдав все, можно снова стать цельным. Он любил выражаться загадками, пусть и очень красивыми.

— Почему ты сказал, что выбор неважен?

— Я не говорил, что он неважен. Это церемония, жест, серьезный знак. Для обычной гостьи это тот мужчина, чьих детей она хочет носить, чье имя выбирает, тот, кто помогает ей продолжить род. Как это может быть неважным? Но, по правде говоря, ты не очень-то похожа на обычную гостью, Рика, – сказал он. – Кацу привел тебя сюда задолго до того, как ты начала задумываться и о роде, и о детях. Еще одна его ошибка, хотя в чем-то прекрасная.

— Дети… род… – испуганно повторила Рика. – Я просто хотела выиграть турнир. Хочу.

Хидео сел рядом, подогнув под себя ногу.

— Об этом я и говорю. Я назвал выбор мнимым, потому что мы уже связаны. Яркие события скрепляют людей. Выбор в «лотерее лепестков» – дань старым традициям, а не обязанность. Женщины ведь не теряют невинность за одну ночь. От мужчины внутри, если не зачат ребенок, в тебе ничего не меняется. Тело женщины раскрывается не сразу, а постепенно. Это не прыжок, а путь. И ты уже стоишь на нем, дона.

Хидео нашарил рукой отброшенные штаны и скрыл наготу, потом попрыгал на ложе, испытывая его мягкость.

— Удивлен, что в бывшей комнате Кио есть приличная кровать, – поделился он. – Думал, он спит на досках или футоне. Раньше он постоянно торчал тут, пока мы шли за вином. Но я искренне надеюсь, что ты не пойдешь по его стопам. Подожди, найду твою одежду. Слуги что-то приносили.

Пока он рылся в вещах, Рика осмотрелась.

Комната Кио… Она не знала, был ли такой выбор случайным или же сайя хотели, чтобы ей здесь понравилось. Убранство было простым и светлым, но эта простота создавалась путем изрядных трат. Мягкая постель явно не предназначалась для одного человека. Зеленое покрывало было, пожалуй, единственным ярким штрихом в комнате, если не считать обшитых вышитой, узорчатой парчой стен. Золотистый орнамент извивался и растворялся на пастельном фоне. Недалеко от входа находился покрытый темным лаком столик, и повсюду лежали книги. Окна выходили на пруд с лотосами и белую беседку, где она не так давно разговаривала с Кацу. Рядом стояла высокая слива, цветущая фиолетово-розовым облаком лепестков.

— Жить в комнате Кио большая честь, – неуверенно проговорила она.

— Да как сказать! – Хидео одновременно элегантно и вызывающе сел рядом, предлагая ей светлые хакама и рубашку, словно она была юным учеником мастера. – Я бы предпочел покои, не похожие на жилище аскета. Но для воина, как ты, это, должно быть, подходящее место.

Когда Рика оделась, чувствуя сильную слабость, Хидео вдруг подхватил ее на руки.

— Хидео? – стушевалась она.

— Сейчас я отнесу тебя в купальню, дона, – пояснил он. – А потом накормлю завтраком, ты не ела уже целый день.

Внезапно дверь открылась, и в комнату влетел Аки. Он оказался совершенно не готов к развернувшейся перед ним сцене. Смена выражений его лица была поистине занимательной. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, потом закрыл его, затем фраза все же попыталась выбраться наружу снова, но Аки не дал ей родиться и в замешательстве вышел прочь. Удаляющиеся шаги казались очень быстрыми, словно он бежал.