Книга Сумрачный лес, страница 41 – Каролина Роннефельдт

И тут она получила неожиданный ответ. Через открытое окно гостиной из темного сада донесся пронзительный зов. Всех охватил ужас, и они едва осмелились выглянуть на улицу. В ночной мгле ничего было не разобрать, но жуткий крик раздавался снова и снова. Высокий, пронзительный и жалобный, он отдаленно напоминал призыв: «И-ди! И-ди!», и Хульда с тихим плачем спряталась за высокую спинку кресла Гортензии.

— У-у-у-у-и-и-ит! У-у-у-у-и-ит! Иди! Иди!

Вовсе не квендель взывал к ним с опушки леса, но от этого плач не становился менее жутким.

— У-у-у-у-и-и-ит! У-у-у-у! Иди! Иди!

— Это Серая Ведьма! Она идет, – прошептала Хульда, и от ее слов даже Гортензию охватил озноб.

— Это кричит сова, – пояснил Биттерлинг. – Всего лишь сова.

Но голос его звучал неуверенно.

— Вы знаете, что это значит! – Хульда выглянула из-за спинки кресла. – Это не просто крик совы. Это знак! Злое, ужасное предзнаменование! О, вы знаете это не хуже меня… Любой здравомыслящий квендель со мной согласится! Вспомните старую песню.

— Песня Урсель-совы. Песня Ведьмы! – еле слышно произнес Карлман.

— Да, песня Ведьмы, – подтвердила побледневшая Хульда и шагнула из своего укрытия. Дрожа с головы до ног, она нараспев заговорила.

Остальные с трепетом слушали, не в силах оторваться, зачарованные силой слов.

Читая стихи, Хульда плавно покачивалась взад-вперед. Она произносила каждое слово, будто ясновидящая или, как говорят в Холмогорье, будто квендель, «распробовавший поганку».

Когда она замолчала, снова раздался крик совы. Видимо, птица покинула окрестности дома и улетела вглубь Колокольчикового леса, потому что ее «У-ху! У-ху!» доносилось теперь еле-еле. В кустах и кронах деревьев зашелестел легкий ветерок, словно листья отвечали на птичий крик, доносившийся из глубины леса.

Никто не шелохнулся. Никогда еще знакомые слова старой песенки не смешивались так многозначительно и угрожающе с действительностью, как показалось слушателям.

— Улетает на крыльях, спешит на страшный зов! – наконец, умоляюще повторила Хульда. – Вы слышали? Сейчас произойдет что-то ужасное, если уже не произошло! Так велит Урсель, и мы должны следовать за ней.

— Темными ночами она приходит в разных обличьях, – прошептала Бедда. – Поначалу в облике совы, но едва заглянет через окно в комнату, где лежит больной, как превращается в серую старуху с паутиной и перьями в волосах. Но глаза у нее совиные, и на кого ни падет ее желтый взгляд, тот оказывается на смертном одре.

Биттерлинг передернул плечами, а Карлман снова настороженно оглядел сад. За окном никого не было видно, только ветер тихонько перебирал ветви сирени. Всем было бы лучше, если бы кое-кто не забыл закрыть окно.