Книга Сумрачный лес, страница 37 – Каролина Роннефельдт

Они оглядели комнату, надеясь обнаружить какие-нибудь указания на то, куда подевался Бульрих. Но, кроме неубранного стола, ничего примечательного не нашлось. Тогда они заглянули под стол и стулья, открыли буфет слева от двери, где хранились посуда, несколько бутылок бузинного вина, скатерти и салфетки, коробка древесного угля и несколько пачек табака. В сундуке под рамой они обнаружили другие свернутые карты и письменные принадлежности.

Хульда со вздохом опустилась в одно из двух кресел перед камином, а остальные склонились над столом, чтобы внимательно рассмотреть карту, разложенную между пепельницей и чернильницей. Они смотрели на запутанную паутину волнистых и кривых линий, кое-как нарисованных углем.

— Елки-поганки! Что все это такое? – воскликнула Бед-да. – Я ничего не понимаю. Вы уверены, что это Холмогорье?

— Ну да, что же еще? – ответил Карлман. – Это просто набросок карты. Я часто наблюдал за дядей. Сначала он рисует все в общих чертах, а уже потом аккуратно переносит эскиз пером и тушью на плотный лист. И получается самая настоящая карта. Как, например, вот эта. – Он указал за спину на большую раму между настенными лампами.

— Похоже, что утром, за долгим завтраком, Бульрих копался в своих картах, – заметил Звентибольд.

— Но потом ему вдруг пришлось срочно уйти за грибами, а так как было уже поздно, он не убрал со стола, – с легким раздражением продолжила Бедда. – Все очень просто!

— Вообще-то на него это совсем не похоже, – задумчиво протянула Гортензия.

— Ты о чем? – спросила Бедда. – Об оставленной посуде?

— При чем здесь посуда! Я имею в виду карты, конечно же… Не похоже на него оставлять свои драгоценные карты лежать на столе вот так, перед открытым окном, рядом с горшочками с медом и прочим.

— Она права! – кивнул Карлман. – Бульрих очень бережно относится к своим картам, что неудивительно, учитывая, сколько сил и времени он на них тратит. Очень странно, что он не спрятал их перед уходом из дома.

— Что ж, из этого можно сделать некоторые выводы, – с важным видом сообщил Биттерлинг. – Видимо, ему что-то помешало. Либо кто-то зашел и потревожил его, либо он сам задумался о чем-то настолько важном, что вышел из дома, позабыв обо всем на свете.

— Например, о белых грибах на тропинке у живой изгороди?! Не смеши меня! – фыркнула Бедда.

— Но ведь ничего страшного не произошло? – подала голос Хульда из глубины кресла.

— Каменная прачка еще стоит на своем месте у родника, если ты это имеешь в виду, дорогая Хульда, – резковато ответила Гортензия. – Неужели ты забыла, что в полдень Звентибольд встретил Бульриха в полном здравии у живой изгороди?

— Если к Бульриху и заходил гость, то, похоже, нежеланный. Здесь только одна чашка. Может быть, они сразу же ушли вместе, – предположила Бедда.

— Тут не вяжется одно с другим! – нетерпеливо вмешался Биттерлинг. – Вся эта сплошная путаница нам ничем не поможет. Только собьет с толку еще больше! Когда мы встретились, он ни словом не обмолвился о случившемся утром, равно как и о своих планах на вечер. Он нисколько не был взволнован и в полном одиночестве, совершенно спокойно сидел на стене изгороди.

— И собирался искать там грибы? Белые, не так ли? – уточнила Гортензия, слегка нахмурившись. – А сколько их у него уже было в корзине?