Книга Сумрачный лес, страница 156 – Каролина Роннефельдт

Над водой стелилась молочная дымка, но то был обычный утренний туман, который часто поднимался летом с сырых низин и рассеивался на окраине деревни в лучах утреннего солнца. Пирмин увидел, как крыши Звездчатки заблестели, словно покрытые лаком. Над ними в голубоватое небо поднимались завитки дыма. Новый день нес свежесть и надежду.

Кремплинга и его семью, впрочем, ничего хорошего не ожидало. Пирмин понимал, что Фиделия наверняка беспокоится – ведь муж и сын не вернулись домой. Скорее всего, она вообще не ложилась, а провела остаток ночи, бодрствуя у окна, потому что давно заподозрила: что-то не так. Пирмин знал, что нет смысла оттягивать ужасный момент, когда ему придется сказать жене правду, как бы страшно ему ни было.

Собираясь уходить, он впервые обратил внимание на обстановку хижины отшельника. Единственная комната стоила того, чтобы ее осмотреть. Дом изнутри полностью соответствовал своему внешнему виду и как нельзя лучше дополнял образ своенравного хозяина. В другой раз Пирмину захотелось бы оглядеться здесь спокойно, не торопясь.

Половина крыши, заросшая бурьяном, обрушилась, отчего потолок комнаты провалился до того, что Пирмин стоя едва не касался его макушкой. Пробравшиеся внутрь сквозь бесчисленные отверстия длинные травинки свисали до самого пола. По стенам и вдоль подоконников тянулся широкий карниз, расчищенный только под окнами, чтобы оставить вид на улицу. Вдоль стен же карниз был завален всевозможными вещами, которые почти полностью скрывали осыпающуюся отделку стен. Побеги проникшего внутрь бурьяна давно переплелись с тем, до чего смогли дотянуться.

Где-то в этой неразберихе хранилась домашняя утварь, ведь в комнате не было ни шкафов, ни сундуков для хранения посуды и прочих предметов обихода. Возможно, у Фен-деля было не так уж много вещей, потому что Пирмин видел в основном находки, которые хозяин дома принес из своих странствий. Здесь было много сухих веток, например ивы или шиповника, еще украшенных серебристыми костянками или сморщенными красными плодами; на одной из веток примостилось маленькое птичье гнездо. Повсюду свисали длинные моховые завитки.

Фендель, должно быть, собрал эти ветки на берегах Лисички, или Сверлянки, или даже у Холодной реки, ведь отшельник любил бродить далеко от дома. Там и тут попадались оленьи рога, птичьи перья, кора деревьев и даже пустое осиное гнездо. Кое-что из этого, должно быть, отыскалось в Черных камышах или в Сумрачном лесу. В одном углу поверх этих странных припасов лежал выцветший череп дикого кабана с кривыми бивнями, глядящий на Кремплинга пустыми глазницами. Впрочем, из правой торчал сухой сучок.

Карниз прерывался только у левой стены – там в нише Пирмин увидел узкий камин с открытым очагом и полуразобранную постель. Должно быть, там Фендель и спал. Пирмин невольно вздрогнул: его воображение отказывалось признать, что на этом мрачном и сыром ложе можно спать и просыпаться свежим и отдохнувшим. Теперь оно навсегда останется заброшенным, как и маленький столик с единственным шатким стулом, стоявшие у камина.

Над потухшими углями висел на крюке огромный, почерневший снаружи котел. На дне очага не было видно пепла, Пирмин заметил лишь мох возле камней. Здесь давно не разжигали огонь, чтобы хоть немного согреть холодные стены или сварить суп в котелке. Котел был небрежно прикрыт веткой папоротника и наполнен чем-то, мерцающим в полумраке. На остатки еды это не походило.