Книга Сумрачный лес, страница 101 – Каролина Роннефельдт

Мальчик уже не верил, что Элиас в самом деле отведет его к Траутману. А даже если и так, то потом наверняка вскроется какой-нибудь грязный трюк. Элиас тем временем встал и снова потащил его за собой, и Блоди ничего не оставалось делать, кроме как покорно плестись у чудища за спиной, спотыкаясь о камыши на узкой тропе, где для двоих не было места. Элиас по-прежнему держал его за руку мертвой хваткой, и у Блоди разболелось неестественно вывернутое плечо.

Рукопожатие Элиаса не согревало, его пальцы оставались такими же холодными, как и в то мгновение, когда они впервые коснулись руки. Блоди невыносимо устал и не представлял, сколько еще продержится на ногах. У него не только ныла рука, но и медленно немела вся правая половина тела, как будто он очень долго лежал в снегу. Иногда доносился вой Траутмана, но, видимо, пес был слишком далеко, не ближе, чем Пирмин и Фендель. Это напомнило юному квенделю кошмарный сон, в котором, сколько ни беги, остаешься на том же месте. Блоди ни секунды не думал, что они с Элиасом бесцельно блуждают в тумане. Он чувствовал, что его проводник хорошо знает дорогу и, возможно, даже умело уводит его от встречи с отцом.

Они подошли к широкому проему в камышах, откуда, словно из дымящегося котла, вырывались клубы тумана. Пар был бы горячим, а эти облака несли с собой холод, медленно расплываясь в воздухе и оставляя морозный отблеск. Замерзший и стучащий зубами в мокрой насквозь одежде, Блоди хотел было спросить, не прячется ли в глубине этой дымки Траутман, но Элиас уже двинулся вперед и потянул пленника за собой через камышовые ворота. С каждым шагом белое марево становилось все гуще, ноги погрузились до колен в воду, и Блоди с ужасом подумал, что его ведут в очень опасное место. Он попытался идти чуть медленнее, неуверенно нащупывая, куда ступить, но сделал это зря. Даже не оглянувшись, Элиас с такой силой дернул Блоди за руку, что от пронзившей плечо боли на глаза юного квенделя навернулись слезы. Его неудержимо потащило вперед, так как их руки почти слились воедино. Когда Элиас внезапно остановился, Блоди, изо всех сил пытавшийся не упасть, едва не столкнулся с ним, но стальная рука удержала его на расстоянии.

Должно быть, они достигли того места, где вскипал некий котел с туманом, потому что марево стало густым, как дым от костра из мокрой листвы. Все вокруг было белым, ярким и безмолвным. «Так, наверное, бывает высоко в облаках», – подумал Блоди. Все вокруг исчезло: не было ни болота, ни неба – только струилась плотная белизна.

Внезапно завыл Траутман. Протяжно, будто одинокий волк, и выл он гораздо ближе, чем раньше. Блоди вздрогнул. Он хотел что-то сказать, но, взглянув на бесстрастное выражение лица Элиаса, передумал. Боясь, как бы псу не стало еще хуже, он с опаской всмотрелся в белую пелену и попятился. Перед ними начала вырисовываться тень. Неужели Траутман?

Размытые очертания стали напоминать высокую худощавую фигуру, которую венчало что-то неразличимое. Наконец, последняя завеса приподнялась и исчезла, и в тот же миг влажные клубы тумана огласило хриплое карканье, перекрывая протяжный собачий вой. Теперь стало ясно, что пряталось за туманом. Во второй раз за ночь Блоди оказался чуть ли не нос к носу с огромным вороном. Птица сидела совсем недалеко, в нескольких шагах на единственной ветке мертвой сосны, чей голый ствол торчал из воды, походя на виселицу. Блоди почему-то подумал, что это тот самый ворон, который прятался в зарослях травы на крыше у Фенделя. Траутмана по-прежнему видно не было, только отчетливо доносился его заунывный вой, словно пес притаился в нескольких шагах.