Книга Время ветра, время волка, страница 67 – Каролина Роннефельдт

— А как же песня? – с трудом выговорил Бульрих, чувствуя, что тщетно борется с судьбой, которая уже предрешена. – Ты ведь не зря ее спел?

Одилий печально вздохнул.

— Иногда это помогает, иногда нет. Когда-то заветы мудрецов были известны по всему Холмогорью, а теперь я лишь стараюсь предпринять все возможное на случай, если знания умнейшего и самого сведущего в травах квенделя не помогут. Болезнь Бедды из тех, которые вряд ли кто умеет лечить в наши дни, да и в прошлом это было непросто, учитывая, кто ее ранил.

Не желая выслушивать страшные истории из далекого прошлого, сплошь о смерти и страданиях, Гортензия в ужасе вскочила.

— Смотрите, туман подступает! – воскликнула она, указывая на окна.

И действительно, оглядевшись с тревогой и страхом, квендели поняли, что забор и кусты утонули в сгущающихся клубах тумана. Кот Райцкер, который с момента возвращения в дом сидел на большом сундуке тихонько, как мышь, предупреждающе мяукнул, и стоявший рядом Бульрих проследил за его завороженным взглядом – снаружи кто-то был. Еще мгновение – и старый картограф осознал, что видит жуткое изможденное лицо, на котором властно сияют круглые желтоватые глаза. Неподвижно застыв, Бульрих ждал, когда к окну потянется рука с острыми когтями.

В это мгновение Гортензия решительно схватила его за плечи.

— Не смотри туда! – крикнула она и потащила соседа прочь от окна, за которым снова было пусто: призрачный образ исчез в тумане.

Наступило долгое молчание. Гортензия и Бульрих обменялись неуверенными взглядами, робко перешли от одного окна к другому и, наконец, посмотрели на старика Пфиффера, ища помощи и гадая, знает ли он, что делать в таком странном случае. Им казалось, что к дому Одилия они подошли уже очень давно, но, судя по всему, ошибались. На лестнице появилась испуганная Хульда.

— Одилий, кто там вошел вместе с тобой? – спросила она. – Кажется, я слышала голоса.

— Это Гортензия и Бульрих, – ответил тот и, приложив указательный палец к губам, дал поздним гостям понять, что о происходящем снаружи стоит промолчать.

— Но разве она не знает?.. – спросила Гортензия, однако старик Пфиффер решительно покачал головой и взглянул так сурово, что та снова замолчала.

— Пойдемте к Бедде, – произнес он громко, чтобы услышала Хульда. – Я только подброшу дров в огонь.

Старик Пфиффер говорил так непринужденно, словно за последние несколько минут не произошло ничего необычного – всего лишь друзья пришли ночью навестить больную.

Он подкормил ненасытное пламя, как делают все квендели в дни зимнего солнцестояния и в ночь Ледяной Луны, когда заснеженные фигуры в масках ходят от дома к дому и врываются в теплые гостиные, воем и грохотом возвещая о своем приходе. Сейчас же лишь потрескивали горящие поленья, в доме и саду стояла свинцовая тишина, и, кто бы ни бродил снаружи, внутрь он заходить не спешил.

Наконец, старик Пфиффер поднялся по лестнице, за ним Гортензия и Бульрих. Последним бесшумно на мягких лапках прибежал Райцкер. Все вместе они двинулись дальше, чтобы нести вахту. С верхней ступеньки Бульрих бросил последний взгляд вниз, в опустевшую комнату. Повсюду темнели проемы окон, за которыми что-то тускло мерцало, быть может, туман или что похуже.

Наверху, в тихой спальне, никто и словом не обмолвился об их прибытии. Бульрих поежился от озноба. Едва переступив порог комнаты, в которой лежала Бедда, он понял, что та умирает.