Книга Время ветра, время волка, страница 156 – Каролина Роннефельдт

— Это тоже не случайность, – сообщил своим спутникам старик Пфиффер. – Гизил и его слуги наверняка рылись не только в забытых сундуках, но и в старых письменах. На юге есть легенда о призрачной кавалькаде у подножия Туманных камней: о том, как потерянные сыны великого народа выезжают спустя много лет из горного ущелья. У их предводителя на лошади была маленькая собачка. Кто сойдет с лошади прежде, чем пес выпрыгнет из седла на землю, тот рассыплется в прах – так им было обещано. Но собака так и не спрыгнула.

— Значит, мы должны быть благодарны за то, что не рассыпались в прах, когда Тоби вывел нас из этого ужасного лабиринта, – предостерегающе произнесла амбарная сова, намекая на то, как сильно не одобряет байки Одилия о далеком прошлом.

— Я думаю, это Райцкер спас нас тогда, – сказал Карлман. – Где же он?

Свет факела неуверенно плясал по страшной морде кабана, а слова, доносившиеся из-под маски, звучали с сердечной теплотой:

— Там, где хочет. Кот идет своей дорогой, и она точно не приведет его в центр ярмарочной площади Баумельбурга.

Карлман робко взглянул на Одилия сбоку. Он избегал смотреть на маску Пфиффера с тех пор, как умерла его мать. Теперь же с удивлением понял, что маска не кажется ему такой отталкивающей, как пугающие лики из сторожки Краппа. Она излучала благоговейную силу древнего создания и огромную мощь, но в ней не было ничего по-настоящему злого. Впервые молодой квендель понял, почему старик Пфиффер мог годами смотреть на нее, повесив над камином.

«Может быть, мне стоит спросить его о рогатом существе с когтистой рукой», – подумал Карлман, вспомнив шрам, который, как ему казалось, он видел несколько часов назад.

Недавно пережитое он тащил словно тяжкий груз, отнимающий силы, который навалился на его разум вместе с другими странными явлениями с момента отъезда из Зеленого Лога. Ничто уже не казалось определенным. Карлман даже не совсем понимал, что мешало ему открыться друзьям, хотя и страдал от гнетущего ощущения затаившейся опасности, чьи нарастающие признаки видел прежде. Казалось, смертельная ловушка постепенно захлопывалась, а они все танцевали и топтались, как наивная добыча, шли прямиком в давно подготовленную яму.

Карлман вздрогнул, услышав горестный вопль. Где-то в рядах зрителей во весь голос плакал ребенок, который, должно быть, пришел в ужас при виде страшных охотников. С самого появления Моттифордов толпа казалась напряженной и настороженной. Если бы они не знали, кто на самом деле скрывается за пугающими масками, никто бы не остался на месте, все бы разбежались, не дожидаясь, пока черный волк отправится на охоту. После совета в «Старой липе» совет устроителей, следуя настоятельным рекомендациям Ады Изенбарт, разнес по всему Холмогорью весть о том, что в этом году не стоит отказываться от новых ярких образов. Но если получится страшнее, чем во время праздника зимнего солнцестояния и ночи Ледяной Луны, то еще неизвестно, как это скажется на маскараде.

Настало время поднять кубки и выпить всем вместе, не дожидаясь отсутствующих – ни хранитель моста, ни квенделинцы пока не появились.

Лоренц Парасоль в весеннем наряде неуверенно пробирался между двумя контрастными процессиями в масках, прибывшими к кругу дубов. Неподвижная, словно застывшая во льду, Зимняя королева и ее серебристая кавалерия возвышались перед мрачными фигурами охотников – обе стороны заняли позиции всего в нескольких шагах друг от друга. Господа Краппа и Фишбурга были хорошо знакомы, но на какой-то странный миг показалось, что они совершенно чужие. Они стояли словно посланцы дня и ночи, молча глядя друг на друга, и каждый, кто задумывался, какая кавалькада произвела большее впечатление, должен был признать, что Хелмлинги оказались повержены. Появление темных охотников бросило угрожающую тень на их серебристое великолепие, запятнав чистоту; мощь тьмы оказалась сильнее всякой красоты.