Книга Время ветра, время волка, страница 116 – Каролина Роннефельдт

Щеки и уши молодого квенделя разгорелись еще жарче, и в то же время ему было приятно, что Гризельда знает его имя.

— Вы же знаменитость среди квенделей! Но известнее всех – бесстрашный картограф из Зеленого Лога, который бродил по Сумрачному лесу, а вы, верные спутники, шли по его следам, – пояснила Гризельда.

— Вы тоже любите гулять по странным тропам в глубине, – ответил Бульрих.

Гортензия и старик Пфиффер недоверчиво подняли брови, а Левин и братья Гризельды задумались, не с насмешкой ли это сказано, не с упреком ли. Девушка же ничуть не встревожилась.

— Верно. Порой, чтобы узнать что-то новое, нужно глядеть глубже, – загадочно ответила она, переводя взгляд с одного Шаттенбарта на другого.

— У меня есть кое-что для вас, – неуверенно проговорил Карлман. – Я нашел эту вещь на ветке возле канавы. Теперь я знаю, что она принадлежит вам. – С этими словами он вытащил из-под куртки вуаль, которую прежде аккуратно свернул и спрятал. – Я бы с радостью оставил ее себе, – добавил он, по-прежнему удивляясь своей внезапной смелости.

Вдруг позади раздался возмущенный возглас, и кто-то энергично проложил себе путь через толпу.

— О-хо-хо, поганки да гнилушки, как вы смеете так небрежно обращаться с драгоценной мантией? Она же порвана и испачкана! – возмущенно воскликнула старая Армиллария, не испытывая ни малейшего уважения к Зимней королеве и ее юному поклоннику, и с громким фырканьем взяла вуаль. – Мне придется трудиться ночь напролет, чтобы все починить!

Она отмахнулась от Гризельды, как курица от шального птенца, и вышла из зала через дверь рядом с камином. А хозяин Фишбурга тем временем отдал распоряжения, приказывая проводить гостей и помочь им расположиться на ночь.

Путникам отвели очень уютную комнату в западной башне, и на этот раз Гортензия не возражала против того, чтобы поселиться всем вместе. Это была не просто комната, а просторный круглый зал с большим камином, в котором потрескивал огонь; пол и стены покрывали разноцветные ковры, способные уберечь путников от холода. Здесь было много мягких кресел и стол с удобными скамьями, на сиденьях лежали толстые подушки. Повсюду мягко мерцали лампы из красного и зеленого гоблинского стекла, а на каминной полке светился фонарь из полированного алебастра, который, должно быть, привезли издалека. У стен три ступеньки вели вверх к пяти нишам, где уставших квенделей ждали уютные кровати. Оставалось лишь забраться под теплые одеяла и сладко уснуть вдали от дождя и ветра. Пут- ники никак не могли насытиться этим великолепием и, хотя Энно так и не нашелся, были счастливы. Судя по необычному приему у Жабьего Моста, Блаулинги вряд ли по ним скучали. Да и Левин пообещал сообщить на следующее утро о произошедшем в деревню.

— Клянусь заплесневелыми сморчками, кто бы мог подумать, что такой ужасный день завершится так прекрасно! – воскликнула Тильда с облегчением. – Ночь может быть темной и полной чудовищ, но здесь мы в безопасности!

Они вымылись и переоделись в сухое. Едва закончили, как открылась дверь и несколько слуг из замковой кухни внесли котел, от которого поднимался пар, и корзины с посудой и накрыли стол перед камином. Путники поужинали горячим супом из каштанов со свежими сливками, закусили ржаным хлебом и ароматным сыром, который созревал в глубоких подвалах Фишбурга и теперь таял во рту. Запивали все ягодным пуншем и горячей лавровой настойкой, которую принесли для желающих.