Книга По ту сторону тени, страница 192 – Каролина Роннефельдт

— Никто толком не знает, кто такой Храфна Штормовое Перо, – добавил Одилий.

— Неужели он и есть Повелитель Тьмы? – в ужасе воскликнула Гортензия. – Если Дикий Охотник и Повелитель Воронов – одно, мы последуем за его черными глашатаями прямо в смертельную ловушку!

С этим тревожным, но очень логичным предположением никто не решился поспорить. Бульрих тоже обеспокоенно нахмурился, недоумевая, почему зловещая охотничья песня совершенно вылетела у него из памяти, как и многое другое.

— Мы не знаем этого наверняка, – с пугающей откровенностью ответил Одилий. – Да и все равно – у нас не было выбора, кроме как следовать за вóронами. Однако я убежден, что Рогатый столь же могущественен, как и Серая Ведьма, пусть его цели неоднозначны и непостижимы для нас.

Что-то хрустнуло, и все одновременно вздрогнули – впрочем, оказалось, что это всего лишь Бульрих вытащил из-под плаща пергамент с наброском карты.

— Нам следует разделиться и определиться с вахтами, – поделился мыслями Бульрих, не возвращаясь к сказанному. – Эмбла, подежурь со мной и Одилием. Мне бы хотелось записать все, что ты узнала об этих местах от госпожи Холле.

— Разве можно хорошо сторожить, если ты поглощен составлением карт, дядя? – спросил Карлман. – Особенно если нужно глядеть в разные стороны. Мы с Эппелином встанем на страже вместе со стариком Пфиффером. Пирмин и Горм могут подменить нас позже, а Одилия…

— …подменит твой старый дядя, мой дорогой мальчик, – перебил его Бульрих. – Кто встанет на третью вахту со стариком Пфиффером, мы выясним позже.

Одилию явно очень хотелось обдумать за трубкой все, о чем они только что говорили.

— Кто не в дозоре, ложитесь спать, – посоветовал он друзьям. – Эта ночь может оказаться еще короче, чем тяжелый день, за которым она последует. Карлман и Эппелин, мы с вами следим друг за другом. Встаем вокруг камня и спящих, смотрим в три стороны. Я отвечаю за запад – в ту сторону нам идти завтра. Эппелин берет на себя восток, а Карлман следит за тем, что приближается с юга между озерами. Поскольку четвертого пути, на север, нет, будем надеяться, что на верхнем озере, где до сих пор было тихо, не появится никакой угрозы. Смотрите в оба и прислушивайтесь внимательно, а оружие и маски держите наготове, на всякий случай. Понимаю, что это вовсе не пожелание спокойной ночи, но мы должны быть готовы ко всему. Гортензия пусть спит до утра, она уже достаточно натерпелась. Нет, никаких споров, мои дорогие! А теперь все по местам…

Ночь уверенно накрыла тьмой их уголок покоя, впрочем, его вряд ли можно было так назвать после всего, что квендели узнали об этом жутком месте. Но тут с освещенных солнцем холмов в морозный воздух потустороннего мира проникло блаженное дыхание лета – старик Пфиффер затянулся своей моховой трубкой и выдохнул цветочный аромат «Баумельбургской Камнеломки». Никто не догадывался, что между затяжками он шепчет древние слова защитных чар.

Тихий шепот и возня в углу никого не беспокоили. В приглушенном свете штормового фонаря Бульрих слушал и записывал названия, которые перечисляла Эмбла, рисовал отличительные особенности окрестностей, иногда добавляя свои пояснения. Картограф не перебивал девушку, почти не задавал вопросов, а целиком погрузился в рисование карты и мысли о лучшем из всех известных ему миров. Не задумываясь, Эмбла показывала ему, что и где нужно писать. Принюхиваясь к знакомому ароматному табаку, дочь егеря из Краппа ничуть не удивлялась картографическому сходству Холмогорья с потусторонним миром. Помимо очерченных на карте линий, в них не было ничего общего: в царстве тьмы царили холод, запустение и смертельное одиночество, а на залитых светом лугах и холмах припеваючи жили квендели-моховички. Вскоре работа подошла к концу. Бульрих аккуратно убрал карту в рюкзак, и они с Эмблой улеглись на овчины между товарищами и крепко уснули.