Книга По ту сторону тени, страница 173 – Каролина Роннефельдт

Эмбла по-прежнему шла вперед. Из-под накинутого на плечи плаща пробивалось окружавшее девушку бледное сияние, и остальные, сами того не замечая, цеплялись за слабый этот свет, как мотыльки. В Стране теней повсюду могли таиться невидимые жуткие создания, шепчущие зловещими голосами, но на бесконечно долгий миг путники оказались в величайшей пустоте, какую только можно себе представить.

Наконец путники обогнули тисовое дерево, оставив его позади, и с изумлением увидели, что стоят у подножия необычной тропы. Был ли это путь из потустороннего мира, подобный тому, которым ходит Серая Ведьма?

Дорога, словно лестница со стертыми ступенями, ввинчивалась прямо в скалу. К счастью, подъем оказался не слишком крутым – Нибелунг должен был справиться, хоть и не без усилий. Пони совсем не нравилось, что стены подступают так близко, под копытами скользкий склон, а потолок висит слишком низко над его нервно играющими ушами. Но Нибелунг доверял Горму, который спокойно вел верного друга на поводу. Воспитанное животное не останавливалось, инстинктивно чувствуя, что вместе с хозяином найдет выход из этого гнетущего заточения. Никто не произносил ни слова. Все надеялись, что за следующим поворотом их осветит дневной свет и они снова выйдут на открытое пространство.

Но вот зашелестели листья, и квендели даже не успели заметить, как свет стал ярче, а все звуки – громче. Сквозь ветви, которые Эмбла с трудом пыталась отодвинуть, пробивался солнечный свет. Старик Пфиффер бросился девушке на помощь, а ликующий зов Эппелина эхом отразился от сводов:

— Святые пустотелые трюфели! Кротовая горка нам покорилась!

Пройдя между валунами высотой им до пояса, путники очутились в лесу на северо-западе. Туман в лощине так сгустился, что сверху не было видно и намека на дом ткачихи. Однако времени оглядываться назад не было, тем более что там не осталось ничего, кроме мерцающей белизны.

Они шли и шли, наверное, не меньше четырех часов кряду, хотя следить за положением солнца было так же сложно, как и вглядываться вдаль, чтобы сориентироваться, поскольку маленький отряд снова пробирался через туманный лес, полный коварных препятствий. Квендели то и дело спотыкались о камни и ветки, а путь им преграждали валуны и упавшие стволы, которые приходилось обходить стороной, как и расщелины и ямы, вдруг открывающиеся в тропе. Без пернатых проводников они бы давно заблудились – два ворона по-прежнему летели впереди и терпеливо вели путников вниз по склону. Птицы редко удалялись более чем на десять взмахов крыльев, и даже Гортензия с Пирмином уже не сомневались, что довериться этим опытным провожатым – единственное, что им теперь остается.

И хотя они ушли далеко от дома ткачихи, белый сад и простыни на веревках продолжали напоминать о себе. Сквозь ветви деревьев и низкие заросли то и дело пробивались туманные испарения; когда путники подходили ближе к бледному мареву, то иногда видели лоскуты самой настоящей ткани, такой же, как та, что висела на веревках у сада Серой Ведьмы. Белая ткань свисала вдоль каждого ручья и каждой небольшой речушки, и потому в низинах вода казалась молочно-белой и густой.

Госпожа Холле, судя по всему, стирала белье повсюду, и, хоть квендели и пополнили запасы питья из источника в ее доме, спокойнее им не стало. Вода в их флягах была чистой и свежей, не тронутой паутиной, однако теперь, зная, что стирается и смывается в речную воду, квендели пили с некоторым отвращением, и это новое чувство было сильнее тех опасений, которые Гортензия высказала по поводу Источника Никельщика в тени деревьев, когда решила, что его воды заколдованы. Теперь и Бульрих иначе думал о том ручье и даже о каменной прачке у своего дома на Бузинной улице и ее скудном ручейке для стирки. Если страна холмов, судя по карте, а теперь и благодаря его собственным изысканиям, во многих местах соотносится с потусторонним миром, то, значит, все взаимосвязано. Святые трюфели, та вода, что выходит из земли, благословенно орошая лес, луг, поле и все Холмогорье, – это вода живых или мертвых?