Книга По ту сторону тени, страница 158 – Каролина Роннефельдт

— А мы не столкнемся в саду с твоей хозяйкой? – поинтересовался Эппелин, косясь на товарищей.

— Нет, с хозяйкой вы пока не встретитесь. Я отведу вас к ней позже, – ответила девушка. – Она уже работает. Разве вы не слышите, как стучит ее ткацкий станок?

Да, они слышали стук, но не могли понять его смысла. Теперь они были рады выбраться из дома, потому что мысль о том, что всего несколько стен отделяют их от тощей старухи, которая, подобно коварной паучихе в паутине, плетет чью-то погибель, торопила их выйти на улицу.

Как только квендели переступили порог задней двери следом за Эмблой, их встретил Нибелунг. Пони приветствовал их бодрым ржанием, стоя в своем стойле перед наполненными яслями. Рядом с ним они заметили и ведро со свежей водой. Горм бросился к старому другу, словно боялся увидеть нечто совсем другое. Он дал Нибелунгу себя обнюхать и удивился, каким бодрым и отдохнувшим выглядел пони, с нетерпением ожидавший утренней прогулки. Похоже, Серая Ведьма его не испугала.

Траутман убежал раньше всех вместе с кошками – этой троице не терпелось поскорее выбраться наружу. Теперь Арва и Райцкер беспокойно бродили вокруг, словно собираясь вдвоем отправиться на разведку. Пес улегся на берегу – там, на плоских камнях, стояли семь чаш для мытья, приготовленных для квенделей. В них плавали бледные лепестки, словно на поверхности пруда, где кувшинки между зелеными листьями открывались уже не луне, а солнцу. На растениях блестели сотни капель росы. Все вокруг сверкало этим прекрасным солнечным утром, чья чарующая красота казалась квенделям неуместной и необъяснимой.

Когда Эмбла покинула их и вернулась в дом, они с еще бóльшим подозрением принялись оглядываться по сторонам. На дальнем берегу пруда возвышалось жуткое тисовое дерево – черные врата, которые снова были закрыты; проход во все те края, по которым ночь за ночью путешествовала Серая Ведьма.

«Почему бы нам не сбежать прямо сейчас? – думал Бульрих, склонившись над чашей для умывания и глядя на свое отражение в прозрачной воде. Его спутники стояли на коленях на берегу и умывались. Бульрих вгляделся в свое усталое лицо с нахмуренными бровями и темными кругами под глазами. – И зачем мы бесполезно плещемся, вместо того чтобы спасать свои жизни?»

«Потому что вы давно их потеряли, – раздался в его голове голос, и он не знал, кому этот голос принадлежит. – Потому что на самом деле вы уже мертвы».

«Да уж, елки-поганки, все так», – подтвердило темное отражение, и Бульрих почувствовал, как, несмотря на яркий дневной свет, в его груди зашевелился огромный темный комок страха.

— Мы умерли, когда пересекли границу теней. Все, что рассказывали нам старик Пфиффер и Эйхен-Райцкер о возвращении из потустороннего мира, оказалось ложью и обманом, – проговорил картограф вслух.

— Клянусь горькими поганками, такова, должно быть, страшная правда, – подтвердила стоявшая рядом с ним Гортензия.

Бульрих в ужасе посмотрел на нее. Только сейчас он понял, что размышлял вслух.

— Хуже всего то, что мы ни в чем не можем быть уверены, – продолжала Гортензия с неумолимой логикой. – То ли мы уже мертвы, то ли еще живы, но лишены разума и потому не способны сделать ничего, чтобы спастись.

— А значит, мне и в самом деле стоит с ней поговорить, – сказал Бульрих.