Книга Поваренная книга для загробной жизни, страница 81 – Дестон Дж. Манден

— Вот и ты. Я тебя ждала.

— Поэтому ты ничего не делала? Из-за меня? – Роттгор приблизился на несколько осторожных шагов. Она не шелохнулась.

— Гримстоун, Орон, Илисс, Джаггат… Что бы они сказали, если бы мы сперва не поговорили друг с другом? Я забыла о нашем договоре. Слишком много всего мы обещали друг другу за свою жизнь.

— Гримстоун избил бы нас до полусмерти. – Роттгор тихо рассмеялся. Он вспомнил их предводителя, сира Галелина Гримстоуна. Этот невысокий, но мощный рыцарь-маг, сводный брат Короля Червей, объединил их под одним знаменем. Орк представил себе хмурое выражение на невозмутимом лице. «Мне не хватает твоих советов, Грим». – Они бы не хотели, чтобы мы ссорились.

— Да. – По ее лицу пробежала та же тень воспоминания. – Но их здесь больше нет, верно? – Титли слабо улыбнулась, затем схватила Сошадиэль за рукоять, встала и взмахнула мечом, рассекая камень у ног Роттгора. Медовая жидкость забрызгала траву, а на лезвии меча появились черные капли, осы и пчелы. Роттгор не раз видел этих насекомых, но впервые у него появились основания их опасаться. – Ты собираешься встать у меня на пути, друг мой?

— Ты меня заставишь? – спросил Роттгор.

Вопрос заставил ее задуматься.

— Ты всегда был человеком долга, Ротт. Никогда не говорил и не принимал важных решений, но мы всегда знали, что можем на тебя положиться. Ты был нашей опорой и никогда не колебался. – Ее крылья расправились, широкие и прекрасные, пусть и потрепанные и израненные. На пол упали еще несколько лепестков. – Но тот, кто стоит передо мной, совсем другой. Это больше не прежний Роттгор, Клинок Голода, которого я знала. Знала ли я тебя вообще?

— Надеюсь, да, – признался Роттгор. – После воскрешения я знал только рабство. Мне некуда было возвращаться. У меня не осталось семьи. Я был самым гнилым трупом среди нас. – Он попытался усмехнуться, но почти не вышло. – Я казался сильным, но это была лишь видимость. Я сам не знал, кто я такой. Довольствовался тем, что наблюдал, как жизнь проходит мимо меня, пока я превращаюсь в ничто. А потом мне выпал этот шанс. Лили, я не хочу от него отказываться. Астра теперь тоже часть моего будущего.

— Ты не знаешь, на что она способна. – Голос Титли стал жестким. – Ты не знаешь, какой силой она обладает, какую боль может причинить, какой ужас таится в ее душе. Ты видел ее гнев. Один лишь шаг. Один срыв. Я должна это остановить.

— Мы остановили, – прошептал Роттгор. – Мы уже покончили с этим. Изобель… она мертва. Мертва уже давно. Астра не та женщина, которая выцарапала тебе глаз из зависти к твоей красоте. Той женщины больше нет, как и ее возлюбленного. Они – земля под ногами и давно стали обедом для червей, которых так превозносили. Посмотри на короля: его кости засолили и сделали из них трон, а из черепа – фонарь. Они больше не причинят нам вреда.

— Они могут, – прорычала Титли, и ее единственный глаз сузился до щелочки. – Пока жива хоть капля их крови, пока хоть кто-то из них дышит, я не сдамся.

— Ты сделала достаточно, Лили.

Титли наконец потеряла самообладание.

— Этого никогда не будет достаточно, Ротт!

И бросилась на него.

Золотое лезвие просвистело мимо, чуть не задев его грудь. Он едва увернулся от брызг едкой жидкости, окатившей ему ноги. Роттгор отступил. Он понимал, что она быстра, а он, напротив, двигается слишком медленно. Он неуклюже отступил, и клинок снова промахнулся, разрубив дерево позади него пополам. В воздух взметнулись щепки – простой, но действенный отвлекающий маневр. Титли не понадобились бы такие дешевые уловки. «Ты обращаешься со мной как с рыцарем Смерти». Но он больше им не был. Уже нет. У него не осталось ни заклинаний, ни силы нежити, ни невосприимчивости к боли. Роттгор больше не был Клинком Голода; он стал поваром, а она по-прежнему оставалась опытной воительницей.