Книга Альфа, страница 80 – Ларри Коррейя

Я чувствовал, как зверь внутри требует, чтобы его выпустили наружу. Он был зол. Зол на меня. Мне приходилось запирать его, давать ему волю лишь тогда, когда выхода не было. Я обращался с ним некрасиво, а теперь звал, чтобы он спас мою жизнь. От злости он мог мне отказать, оставить подыхать, вот только мы были единым целым. И оба хотели выжить.

Боль превращения прожигает насквозь. Челюсти сжимаются как в припадке. Кровь пульсирует в глазах. Мышцы пульсируют в агонии, словно тебя бьют током, – сжимаются, разжимаются, снова сжимаются, так резко, что каждый раз хочется сдохнуть. Ты меняешься. Даже на уровне индивидуальных протеинов. И чувствуешь каждое мгновение.

Болит как пиздец.

Неважно, что свидетелей не было. Он ждал. Такие были правила. Бесчестное убийство обесценивало победу. Мы были вервольфами, рабами инстинкта и странных традиций. Один из нас умрет. Один выживет.

Когда боль кончается, приходит эйфория. Я стал цельным. Зверем и человеком одновременно. Вместо Я теперь было Мы. А потом другой вервольф напал на нас с яростью, которой я раньше представить не мог. Враг был больше, сильнее, быстрее и опытнее, песок за пару секунд пропитался нашей кровью. Мы должны были проиграть. Схватившись с ним, мы рвали, били, катались по песку, а потом вдруг впились клыками в его шею, и горячая артериальная кровь заполнила нашу пасть.

Он попытался нас отшвырнуть. Когти вскрыли наш живот, вонючие внутренности вывалились, но это была всего лишь боль. Она не шла ни в какое сравнение со вкусом крови. Выбрав угол получше, мы впились в него сильнее, разрывая плоть, ломая позвонки, и продолжали грызть, пока враг не ослабел, не обмяк, пока лапа, рвавшая наш живот, не упала бессильно, подергиваясь.

Мы как-то смогли победить превосходящего по силам противника. А потом зверь ушел, оставив меня наедине с болью.

Это была моя первая дуэль. Но не последняя.

* * *

Линс поднес зажигалку, и пропитанная бензином тряпка, засунутая в бутылку, загорелась. Келли поджег от этой бутылки свою.

— Офигенно! – крикнул бородатый пироман, шагая к магазину с коктейлем Молотова в каждой руке. – Я их сделаю!

— Прикройте его, – велел Хорст, упирая приклад в плечо. Остальные трое тоже заняли позиции, готовые стрелять, пока Келли бежал по колее, расчищенной снегоуборщиком, видневшимся у дальней стены. Добежав до точки, с которой удобно бросать, Келли маньячно заржал.

— А если там остались гражданские? – быстро спросил Линс, сообразив, что такого варианта они не обсуждали.

— Хрен с ними, – бросила Джо Энн. – Я туда не попрусь.

Хорст нахмурился, но признал, что его девушка права. Дальше «все сжечь, всех, кто выйдет, перестрелять» они не думали, но внутри так все разворотило, что выжившие вряд ли остались.

— Если там кто и не сдох, то не повезло им.

Линсу это явно не понравилось, но он не стал спорить, молча уставился в эймпойнтовский прицел карабина.

Они поделили между собой единственную коробку серебряных пуль на 5.56. Хорст купил им всем по автомату, а потом, прямо как четырехглазый гик Купер на тренировках К.О.М., всем велел стрелять только в полуавтоматическом режиме, потому что «потерянные» федералами пули шли по десять баксов за штуку. Зато с ними чувствовалось, почему К.О.М. на миссии берет все самое качественное.