Книга Альфа, страница 50 – Ларри Коррейя

Звучит безумно, но я специально причинял себе боль, подвергал свое тело такому стрессу, чтобы даже самая невыносимая боль не заставила меня обратиться. Снова и снова я бросался со скалы на камни. Оказалось, вервольф может упасть с большой высоты и выжить. Хуже всего был голод: регенерация требует столько калорий, что я хотел есть постоянно. Сожрал столько рыбы, что потом еще тридцать лет даже смотреть на нее не мог.

Сантьяго всегда причаливал вовремя, как прибывают приливы и отливы. Каждый месяц он завозил мне припасы и по нескольку дней гостил на острове. В основном рассказывал обо всем, что узнал в библиотеках, по которым так скучал. Он был образованнейшим, начитанным человеком. Я же проучился всего три года, но умел читать. Дураком я не был, просто мне не хватало знаний. Так вышло, что моими университетами была охота на монстров, и уж ее нюансы я вызубрил.

В шашки я играл отвратительно, но Сантьяго – намного хуже. Еще, думаю, я его всерьез напугал, когда пробил ладонь рыбацким ножом насквозь и показал ему со словами: «Видите? Даже не дернулся!» Впрочем, он тоже был непрост: я заметил, что он приберег-таки серебряную пулю на случай, если наш эксперимент не сработает.

Все старые свитки и книги Сантьяго пришлось оставить в Европе, но это было неважно. Может, память у него была и не фотографическая, но очень близко к тому. Он изучил каждую историю о ликантропии и передал свои знания мне.

Мы начали с основ. Никто не понимал, откуда появилось проклятье. Существовали теории, некоторые – совершенно абсурдные. Существовали мифы и легенды, половина из которых – я на собственном опыте узнал – были ложью. Начиная от римлян, пожирающих собственных детей, и заканчивая всякими сделками с дьяволом.

Но были в старых сказках и крупицы правды. Я узнал, как Сантьяго смог незаметно за мной проследить в Гаване: сунь в карман немного волчьего аконита – и ликантроп тебя не учует. Сам волчий аконит унюхать можно, но все остальное он исказит. Обо мне Сантьяго рассказал гаитянский предсказатель, знавший, чем тот раньше занимался. Похоже, настоящие предсказатели чувствуют, когда оборотни рядом. Эта информация мне потом не раз пригождалась.

Однажды мы сидели в хижине, склонившись над доской с шашками. Я рвал его как грелку, но все же он за этот год натренировался. А параллельно рассказывал мне, что в каждом регионе всегда есть самый главный ликантроп.

– Ну, я нашего еще не встречал.

– Откуда ты знаешь, что это мужчина?

– Просто знаю, – честно ответил я.

– Интересно… – Мой ответ заставил его задуматься. – Мы узнали, что существует иерархия. Порядок. Когда ликантропов много, они естественным образом собираются в группы… стаи, я бы сказал. Один из них неизбежно становится лидером. И да, все лидеры, которых мы встречали, были мужчинами.

– Во главе встают самые опасные, – сказал я, понятия не имея, откуда у меня такая уверенность.

– Так и есть. Но существуют и другие, подобные тем, о ком я тебе рассказывал: сир Кабрал, монсиньор Раттон. Они тоже пали жертвами проклятья, но, не желая поддаваться звериной натуре, остались одинокими волками без стаи. Другие ликантропы частенько нападали на них. Их ненавидели той особой ненавистью, которую испытывают к предателям. Вернувшись в мир, будь готов к тому же. Ты будешь сам по себе. И они увидят в тебе угрозу.